Повод для гордости

Как показывает практика, неандертальцы ещё не вымерли – людей, которые уверены, что Андрей Кончаловский в Америке дал маху, на удивление много. Они бегают по земле с дубинками, вечерком не прочь посмотреть хорошее кино, и самое интересное, что число их не уменьшается. Старички уже подзабыли, как вылавливали где-то мистического характера отрывки недоступного фильма «Поезд-беглец», а подрастающие неандерташки когда-то в глубоком детстве видели вроде по телеку, да не особенно воткнули, чем этот экшн отличается от миллиона остальных. А между тем никакой премудрости, чтобы понять, насколько хорош «Поезд-беглец» не нужно. В голливудски ясный и захватывающий сюжет вплетен символический рассказ о силе, которая несётся на бешеной скорости и угрожает всему живому. О чем идёт речь – о разрушительной цивилизации или о жестоком звере внутри тебя и меня, а может быть – о русской тоске – неважно, главное – машинист умер, поезд сбежал, а нас больше всего волнует, кто победит – хороший плохого или плохой – хорошего.

Выдвинутый на Оскара в трех номинациях, «Поезд-беглец» полноправно вписывается в ряд всех культовых фильмов о тюрьме в различных ее видах и о свободе, которая повсюду и нигде, от «Полета над гнездом кукушки» до «Зелёной мили». И также легко выписывается и стремительно уносится прочь, не оставляя времени, чтобы опомниться и понять, какое из промелькнувших лиц полюбилось больше. Я колеблюсь между открытием фильма – Эриком Робертсом и вот той эпизодической конторской девушкой, сотканной из розового облака в лучших традициях легкого гротеска. А Робертс в блистательном образе парня с дурной головой, но добрым сердцем, между прочим, очень напоминает героя Джона Лури из «Вне закона» Джима Джармуша. Здесь неандертальцы скорее в курсе, чем нет, но все же напоминаю – этот фильм тоже посвящен побегу из американской тюрьмы, и он тоже весьма метафоричен, хотя метафоричность его и другого свойства -

от стилистики «Поезда-беглеца» она отличается примерно тем же, чем отличаются герои Робертса и Лури – плюс-минус блюзовый шарм. А вышел «Вне закона», кстати сказать, через год после «Поезда-беглеца». А как вам понравится тот факт, что следующий фильм Джармуша, появившийся еще через несколько лет, называется «Мистический поезд»? К сожалению, моего остроумия недостаточно, чтобы как-то связать японских персонажей «Мистического поезда» с тем, что автором первоначальной версии сценария «Поезда-беглеца» является Акира Куросава, тут вы уж как-нибудь сами.

Холодное сердце зрителя

Все-таки «Глянец» – удивительный фильм. Не нравится ни-ко-му. Вообще. Ладно мои мама и папа – им не нравится, когда ругаются матом и «говном». Ладно некоторые другие зрители, более-менее хором говорящие что-то вроде -  все мы же и так очень хорошо знаем, какая  вонючая подкладка у этого глянца, ну а зачем про неё нам кино, нас не торкнуло. Ладно снобки с Эха Москвы, которым не хватает ума понять, чем «Глянец» отличается от произведений типа «Любовь-морковь». Но ведь не только они. Сценаристка Смирнова, сморщившись наподобие старушенции, интеллигентно и многозначительно отказывается что-либо комментировать – только из уважения к мастеру, конечно. Очень любимая Рената Литвинова говорит, что нет, нет, все-таки ее передергивает, все-таки она не может вынести, например, момент, когда герой, целясь известно куда, кидается фисташками в стоящую на четвереньках героиню. И даже кинокритик Синяков, добрый и умный, последняя моя надежда, и тот сказал, что «Глянец» – ерунда.

А мы еще презираем словосочетание «целевая аудитория»! А вот, пожалуйста. Для одних слишком неразборчиво и неприятно, а те, что схватывают на лету, норовят отнестись свысока, как к какому-то второсортному жанру. В общем, как говорит тертая  героиня Ирины Розановой наивной героине Юлии Высоцкой:  «есть два типа красоты – ты не подходишь ни под первый ни под второй».

Так что же – блондинки или брюнетки, пышки или худышки, хохотушки или несмеяны, кино для всех или кино не для всех? Но застывшие формы и стереотипы ничего не значат, настоящее где-то между и вообще в другой плоскости, его еще надо уметь распознать и не все обладают этим талантом. «Что это – грудь или жопа?» – «Вообще-то это Бушерон, 354 карата».

А разоблачительная речь о несоответствии данных непутевой покорительницы столицы стандартам глянцевой красоты продолжается так: «попы нет, сисек нет -  внешность дворняжки, одна бровь ниже другой, губа тонкая, шея короткая, глаз косит, подбородок кривой» –  нарисовать такое на бумаге – кошмар получится, а ведь  девушка вовсе не уродина – просто это описание, в котором при соблюдении внешнего сходства выделены и преувеличенны наиболее комичные черты, то есть – карикатура. Так, главный редактор-сука четко воспроизвела стиль всего фильма. «Глянец» – шарж, причем – отличный, а считать шарж приемом недостойным серьезного внимания, это, знаете ли, мещанство, тупость и позапрошлый век. Каждый персонаж – пародия на тот или иной тип, при этом не ставится задача сделать все  изысканно тонко, жанр подразумевает грубость и гротеск. И эти грубость и гротеск не просто беззлобны, а, наоборот, по-христиански добры – все герои, от провинциального бандита с дебильным лбом до обиженной боссом шикарной модели – несчастные  заблудшие овечки – жестокие и циничные, но все как один страдающие без любви и ласки. Вот журнальная стерва бальзаковского возраста в стеклянных бусах, напоминающих те, в которых в течение нескольких лет появлялась там и сям Ольга Свиблова, ну чем-то, ну отдаленно, ну что-то такое, уж пусть нас простит. Вот Артемий Троицкий в эпизодической роли олигарха, предпочитающего девственниц. Вот какая-то известная телеведущая в роли самой себя или это только шарж на известную телеведущую? А вот играет на рояле несчастный богатый мужчина с пакетом на голове – мы не видим его лица, скрытого под бумажным пакетом с названием какой-то престижной марки, но может быть это лицо тоже напоминает кого-то? Какие они все разные в проявлении своих утрированных типических черт и какие одинаковые в своей беззащитности. Каждая из главных, а также второплановых карикатур придумана и исполнена великолепно, что говорить о Серебрякове, если трогателен и убедителен даже Домогаров. Все образы настолько хороши, что актерские удачи просто лень перечислять, к тому же не хочется кого-нибудь похвалить несправедливо больше, чем другого.

Стилевое совершенство истории мастерски развивается и поддерживается в каждом сюжетном ходе, в каждом кадре и достигает апогея в завершении. В конце традиционного тяжелого пути по столице, полного бессмысленного труда и разочарований, горе-золушка о тридцати годах по закону жанра совершенно внезапно, но, конечно же,  получает шанс начать ту самую о жизнь, о которой она мечтала – попасть в мир бушеронов, куршавелей и журнала Форбс. Но умение радоваться солнцу уже утрачено, к тому же весь фильм посвящен пародии на этот мир – что же делать? А ничего, только вид, что Гали из Ростова никогда не было, ведь это же просто кино. Кино.