М. Коновальчук занялся не своим в принципе делом, к тому же в условиях острой нехватки денег, и это не могло не повлиять на фильм, хотя, по словам самого автора, результат, в общем, соответствует задумке.   На самом деле  то, что получилось, скорее памятник интересному замыслу. Выпутываться из ситуации нехватки денег М. Коновальчуку приходилось, порой, по  методу незабвенного Эда Вуда — то есть, вставляя, повозможности, кинохронику. К счастью для зрителей, М. Ковальчук  по большей части использовал хронику в тех фрагментах, где она смотрелась органично, и всё же хроникой нельзя заменить отсутствие массовки: в сцене боя например, совершенно непонятно куда бежит  немецкий снайпер, в к ого он собственно стреляет, то есть догадаться, что в гипотетически присутствующих русских, можно, но вообще это  не явлено. Ещё более  непонятна тишина, автор опять же утверждает, что и не преследовал цели  создать диалоговое кино, и всё же аскетизм звуковой дорожки    фильма иногда переходит  допустимые пределы. То есть отсутствие диалогов  понять можно, но ведь всё равно существование, даже абсолютно одинокого человека, сопровождается какими-то  звуками, хотя бы  дыханием.

И всё же не смотря ни на что,  фильм получился интересным. Немецкий снайпер,  ведет наблюдение за семейством  советского бойца, проникается какой-то даже симпатией к незнакомым людям, влюбляется в  русскую девушку, которую видит в прицел винтовки.  Его вынужденный вуайеризм даже в чём-то смешон (в прочем,  девушка догадывается о его присутствии).  Это могло бы быть началом красочной Love Story, но наблюдатель  должен стать для семьи причиной трагедии, такова логика войны. Вся жизнь русской семьи показана как бы его глазами, глазами стороннего, даже почти уже потустороннего человека.

Из любопытных деталей:  одними из главных героев фильма стали белые простыни, которые кипятятся и сохнут  почти постоянно — образ  в чем-то близкий образности «Сказку сказок» Ю. Норштейна (простынь там так же связывается с войной).

В ближайшем будущем фильм всё же выйдет на DVD, так что с ним можно ознакомиться: вот о чем следовало бы снимать фильмы.

В прокат вышла лента режиссера Дмитрия Мамулии «Другое небо». Почему-то этот фильм  преподносится как «артхаус» — по меткому выражению Константина Бандуровского «артхаус -это когда таджик ест шаверму в течение 30 минут». «Другое небо» — просто хороший, качественно сделанный фильм, не гениальный, конечно, но именно качественный, подбор актера — тунисца Хабиба Буфареса, на роль главного героя — таджика, выходца из Узбекистана, выбор оператора — Алишера Хамидходжаева — одного из лучших операторов современного русского кинематографа, на всём как бы надписано — это должно быть сделано хорошо.

О чем же фильм? Критик Алексей Юсев, возможно, поддавшись ностальгии  — он, по собственным своим словам «провел детство в «маленьком среднеазиатском городке» — Юсев говорит, что  фильм — «демонстрация душевной простоты Востока, урбанизированному российскому Западу» (именно так – восток и запад с заглавной буквы).

Может быть, отчасти Юсев и прав, хотя отнюдь не все представители востока, показанные в фильмы столь уж  просты и душевны:  содержащие публичный дом китайцы — можно посчитать их простыми и душевными?  Можно сказать, конечно, что китайцы -  урбанизированы, а таджики — нет». Но суть вовсе не в том, что бы показать кто душевный, а кто не душевный, суть даже не в том, что бы продемонстрировать тяжесть и порой даже абсурдность жизни гастарбайтера, суть в  невозможности нормальной коммуникации с этим миром. Али — буквально как «собака, которая всё понимает, только не говорит». Может быть, поэтому в фильме появляется, казалось бы не нужная, сцена со случайно сбитой машиной собакой -  двойником  героя.  Али молчит, но это молчание никого не удивляет, никто не хочет  преодолеть это молчание, никто не требует от него слов: всё общение — зачитывание списков, устные приказания, передача денег — всё  подчеркивает его отчужденность. Отчуждение усугубляется и национальностью, Али, который был меньшинством даже у себя на родине. И всё же не национальность сама по себе здесь важна. Даже  встретившись, наконец, отыскав жену в сомнительном хепи-энде,  Али продолжает молчать.  Настоящие чувства нельзя высказать, а об остальном   не стоит говорить.

Отсутствие коммуникации, отдаленно напоминает «Стрелочника» Йоса Стеллинга, но  Стеллинг великий сюрреалист, фильм Мамулии же предельно реалистичен — никакого гротеска в нём нет. Остаётся только молчание.

Многие говорят о том, что фильм Пипец окончательно разделывается с фильмами с супергероев, разжевывает и выплевывает комиксную форму. Вполне возможно. Но, сдается, эта цель проходная. Главное, это смыслы. А смыслов в этом фильме — поболее чем в «Обитаемом острове», зуб даю.

Где-то в середине прошлого века миру настал полный пипец, мы остались без героев. Голливуд и комикс предвидели это дело, перед самым закатом пытаясь ввести в толстую кожу мира прививку в виде полудохлых героев. Оживут — хорошо, не оживут — хотя бы денег срубим. Не ожили.
Последним суперантигероем был Гитлер, а вот супергероя ему под стать, не нашлось — сплошь коалиции, союзы и договоренности на высшем уровне. Даже Сталин не потянул. В итоге мы остались с тем, что имеем — ни писателей-героев, ни политиков-героев, ни музыкантов-героев, так, — тонкая размазанная кашица абстрактных мелких идей и полной деактивации.

Герой по имени Пипец (Kick-Ass) дает пинок себе, а заодно и всему современному обществу, зараженному вирусом тотальной иронии. По сути, это фильм оборотень. В фильме, сделанном, как стопроцентный стеб, побеждает не ирония и не тупое гыгы, а надежда. Надежда на то, что каждый может выйти из ширмы стеба и на полном серьезе задать себе нормальные человеческие вопросы. Могу ли я что-то сделать, чтобы помочь другим, зависит ли от меня хоть что-то в этом мире и способен ли я пойти против течения даже если шансов нет и быть не может. В фильме есть ключевой момент, когда Пипец сражается с толпой гопников, защищая забитого беглеца. Мы видим победу духа, а не разума. Сила духа опровергает любые рациональные умозаключения, и то, что считалось безнадежным, вдруг начинает изменять пространство.

Героем может стать каждый, зуб даю.

Почему бы не воспринять этот фильм, каким бы он говном ни окзался, как большой такой мастер-класс для поколения пустозвонов и прямо скажем долбоебов. Тот же Опельянц, которого он дрючил, наверняка прошел зашибастую школу длинной дистанции. У нас же щас все режиссеры и операторы — сплошные спринтеры. 30 секунд рекламного ролика наговнякали и все, гуляй, неси гордо звание режиссера/оператора. То же самое относится и к актерам и к сценаристам и прочему киношному люду. Хоть чуть-чуть да наберутся от «барина». А нюх у старика звериный, не говоря уже про суку витальность, которой позавидует каждый 30-тилетний офисный суслик.

Ну вот вдруг представим накрыло Михалкова пеплом от исландского вулкана, и че? Кто мастер-класс давать будет? Или у нас сразу профи-гении вылезут на свет, гланьте, братцы, вот и мы, освободились наконец от тирана, ща забацаем вам кино. Хрен там, 25 лет проебательства в кино так легко не испаряются.

Так что берегите Михалкова, он еще пригодится.

Сразу хочу сказать – я глубоко верую в то, что этот фильм снимал не Хотиненко. Если я не прав, тогда что-то должно случиться в мире. Например, пол-Европы накроет пепел из какого-нибудь исландского вулкана. Но мы-то люди взрослые и рациональные, и понимаем, что я все-таки прав и никакого пепла не будет. Этот фильм снимал не Хотиненко.

Поп, прости Господи, какой-то местный дурачок, при этом очень скользкий тип. Это стало понятно сразу после сцены с еврейской девочкой. Обещал отцу отвадить девку от христианства, прочитал отповедь, да тут же и одарил юную душу великой надеждой.

Пришел поп к начальству, да заявил с порогу – негоже, мол, с фашистами связываться, и тут же через минуту буквально поддался уговорам. Ну ладно, послужу в церкви при фашистах.

Нормально уживался с полицаями, а как убили их, так наотрез отказался их отпевать. Это что еще за батюшка такой, для которого мертвые срам имут.  Сидел-сидел в логове фашистском, да проявил свою гражданскую позицию. Как будто боится, что партизаны за ним следят.

Роль партизана выполняет камера. То она из мухи посмотрит, то из окошка на смутьяна нашего глянет, то в лес заберется вместе с женой его, которая непонятно с какого перепугу решила в лес уйти умирать, как будто нельзя было на окраине деревушки в сарае да переждать беду тифозную.

Фильм ПОП напомнил мне мирок блогосферы.

Герои там в нем не просто общаются, а бьют постом да комментом.

Реакции, мнения и действия также предсказуемы. А оценки происходящего усредненные и лобовые – времени мало,  большие посты никто не читает, в комментах надо ответить хлестко и промеж глаз.

Показали пленных на экране, а вот вам справочка – Сталин не подписал конвенцию с Красным Крестом.

Идет девочка с матерью из церкви, тут тебе справочка от матери о празднике Покрова. Видимо, девочка все утро молчала и не знала, куда и зачем ведет ее мать. Но вспомним главного партизана (камеру). Похоже у этого партизана плохо с конспирацией, обнаружив себя, он вынуждает всех героев вести себя неестественно и глупо. Так и кажется, что произнося свои натужные реплики, герои подают тайные жесты своим собеседникам, уходи, мол, партизаны рядом.

Фильм наполнен несусветными пошлостями. Тут тебе и пьяные фашисты на мотоциклах, которые не говорят разве что «мамко-яйко», и любовь с местью  паренька-красноармейца (Плетнев), выдавливающего через не хочу печаль и страдания. И прибалтийские крестьяне, с хлебом-солью  встречающие немцев. И кровожадные коммунисты. А убогая сцена кормления немцами русских пленных (как свиней)…  мурашки от стыда за создателей. И жесть в сцене доения дохлой коровы.  Мы конечно, не первый день на земле, понимаем, что такое художественный образ, но убедительности этого самого образа еще никто не отменял.

И даже конец смазан нелепейшей сценой. Идет дождь, машина останавливается перед монастырем, из жигулей выходят молодые люди и кучкуются под  плащиком, пустите, мол, к вам переждать непогоду. Спрашивается, для чего они вышли, сидели бы в машине, да пережидали, а еще лучше поехали бы себе в тепле да в сухости до ближайшей гостиницы или кафе.

И многозначительная пауза с просветленным взглядом Маковецкого.

Трындец.

Этот фильм снимал не Хотиненко.

Как известно, романтические комедии с простым сюжетом, звёздными актёрскими дуэтами и наивными шутками всегда были фирменным блюдом американского кино. Большинство таких произведений сегодня – прибыльные монстры дурновкусия, созданные из штампов и неандертальского юмора. Мы, синефилы, смотрим, что дают, но надеемся на спиралевидное развитие всего и вся, которое предполагает, что, когда уровень дружной деградации продукта и потребителя, достигнет, наконец, края и польётся через край, тогда романтическая комедия чуть-чуть умная, ненавязчиво, но пародирующая сама себя, вдруг и неожиданно снова станет востребованной. Создатели фильма «Супруги Морган в бегах», вероятно, решили, что это время уже пришло. Ну, или, просто они поддались внутреннему порыву сделать что-то с претензией на качество. В общем, подход был выбран относительно нестандартный. А именно, он заключался в том, чтобы обойтись без вульгарностей, написать остроумные диалоги, которые были бы мастерски разыграны, то есть, чтобы вернуть некую утраченную планку. Исполнители главных ролей – настоящие ветераны кинематографической любви – Сара Джессика Паркер и Хью Грант, сложно представляемые в дуэте и блестяще разбивающие это предубеждение, тоже кажутся шагом в верном направлении. Сюжет – избалованная  и несчастливая пара из мегаполиса, обретающая гармонию в провинции, где нет интернета – прост до безобразия, но не лишен привлекательности, той, наивной и древней, как динозавры и Грета Гарбо. Поцеловать на прощание свой мобильный телефон – шикарно. Аэрозольное средство по отпугиванию медведей – прекрасная шутка, которая хорошо смотрелась бы не только в старом добром кино, но и в абсурдистских шедеврах от Монти Пайтона. Пропустить героев через набор стереотипных ситуаций типа встречи с медведем, дойки коровы, рубки дров, тёрок с местными и так далее – наверно, в этом тоже есть некий пародийный кайф. Но проходя через все эти круги провинциального рая, характеры не претерпевают никаких особенных изменений и совершенно ниоткуда не следует, что же конкретно заставило героев возродить своё супружество. Как будто вся история посвящена гормональному сбою в организмах людей, страдающих от нехватки чистого воздуха и приходящих в равновесие ровно через тот отрезок времени, когда этот дефицит будет восполнен. Среди прохладной критики на этот фильм встречаются высказывания в том духе, что неуспех «Супругов» объясняется оскудением умов любителей романтической комедии – но и сам этот факт как будто тоже говорит лишь о кризисе данного жанра. Потому что только совершенно устав от бесконечного потока однообразных и глупых фильмов, можно принять за недооценённый бриллиант первую же попытку создания хоть какой-то альтернативы.

Очень трудно настоящему синефилу смотреть фильм «Воображариум доктора Парнаса». Ведь синефил отягощён бременем совершенно не нужных знаний, к примеру: Терри Гиллиам создал столь чудесные фильмы, что обязательно попадёт в рай и возможность вот так вот просто взять и посмотреть его новое произведение это само по себе счастье. Кроме того, из достоверных источников всем и каждому теперь известно, что исполнитель главной роли умер, не завершив работы, из-за чего кино пришлось спасать, выкручивая ему руки и ноги и приклеивая новые лица. Ну и  в третьих, дьявола играет «самый крутой чувак во вселенной» и сам его выход в этой роли событие, заслуживающее внимания как что-то такое… как если бы, к примеру, Антон Чехов воскрес и сыграл в постановке собственной пьесы. Если на всех этих сверхзанимательных, один занимательней другого, фактах циклиться, то они будут трое животных, тянущих душу в разные стороны. Лебедь будет жаждать полёта, который испытал, наслаждаясь, к примеру, фильмом «Бразилия». Но рак,  будет подло и упорно  отползать, изучая лица заменителей Хита Леджера, сравнивая – похожи ли, хороши ли, получилось ли, стоило ли, а как бы было, если бы не умер, и как жалко парня, ведь такой прекрасный такой молодой. А щука она будет смотреть в глубину – она вам пропоёт, что ничего более ожидаемого не могло произойти ни с Томом Вэйтсом ни с самой темой сделки с дьяволом. В итоге, и я хочу сказать страшное, может случиться, что вот так вот просто взять и посмотреть фильм вам не удастся. Но, дорогие синефилы, у меня есть хорошая новость. Его можно посмотреть второй раз, он того более, чем достоин. Абсурда и чёрного юмора, да, приуменьшилось, не только со времён «Бармаглота»,  а даже и с вышедших не так давно «Братьев Гримм». Но не довольно ли абсурда и черного юмора для человека, из фильма в фильм вновь изобретающего их, вот уже 148 лет? Истончились и получили трактовку гораздо менее оригинальную, чем раньше, любимые темы безумия и удивительных маргиналов, но можно ли и стоит ли непременно стараться сделать в этом направлении что-то лучшее, чем «Король-рыбак» и «12 обезьян»? Всё стало мягким, наивным и шестнадцатилетним, но почему бы ему на этот раз не быть таковым, особенно учитывая, какой радикальной была предыдущая лента. И, кстати, её, «Страну приливов», посвященную пребыванию в долине разлагающихся трупов, влюблённых идиотов и безглазых кукольных голов в лучших традициях Киры Муратовой, Гиллиам предуведомил просьбой отбросить «все свои предубеждения, страхи и предрассудки». Как ни странно, примерно то же приходится делать даже перед просмотром такой безвинной сказки как «Воображариум». Наши головы настолько засорены  и измучены, что бывает надо стать чем-то вроде князь Мышкин – совершенно неиспорченный  и только что с луны, чтобы просто увидеть Кино. Короче говоря, если вы хотите получить право когда-нибудь после, ну, там, после всего, хоть одним глазком взглянуть на то, чем Терри Гиллиам будет заниматься в раю, не пропустите волшебный театр доктора Парнаса,  сегодня и только сейчас.

За последние годы появился вал фильмов, в которых царит мир раздвоенного сознания — Шестое Чувство, Другие, Игры Разума, Бойцовский Клуб, Малхолланд Драйв, Внутренняя Империя, Пределы Контроля, Сопромат, Преступления В Другом Времени, Пандорум, Безумный Следователь, Число 23, Не Оглядывайся, Остров Проклятых, уф, еще?

Оно и понятно. Кино лучше всего приспособлено для того, чтобы эффектно отработать эту тему. Да что там, кино — это и есть сплошная шизофрения.

Кино замкнулось. Идеальная форма найдена. Каждый такой фильм — как самоубийца, кричащий  на краю крыши. С кино трындец, света белого не видно, подавай истинную реальность.

А как ее найти эту реальность? Может, ее и нет вообще, поэтому как завещал великий Ди Каприо лучше умереть как человек, чем быть монстром.

Что будет с кино дальше — не понятно. Очевидно, что перед нами очередной (десятый, двадцать пятый) кризис в кино. Может быть, поэтому средненький по меркам большого кино Аватар породил стольких последователей, уверовавших в нового мессию, имя которому 3D.

Да и в кино ли все дело.Может, через такие фильмы мы получаем послания (да-да, голос в голове) о том, что мир все больше походит на бред шизофреника. В таком случае, Владимир Владимирович просто рыцарь меча и реальности. Он же поднял тему о двойных стандартах, чуете тему?

а время еще переводят туда-сюда явно  чтобы зомбировать население башен понастроили облучают жителей больших городов говорят что мол это для связи это еще что вот генномодифицированные продукты бомжи дорожные знаки интернет тема лебедев михалков голоса дрожь в руках пиу пиу дыщ дыщ

Да, можно опять говорить, что кризис института семьи (см. фото) — нехитрый, но наваристый ингредиент современных киноподелок. А можно и не говорить.

А что если всё не так, ребята? Ведь режиссёр-то — Мартин Скорсезе. Известный бунтарь и выразитель интересов прогрессивно настроенной общественности. Разве мог он продаться голливудским продюсерам за понюшку кокаина? А может быть он просто сделал вид, что продался? А на самом деле затаил в кармане фигу, которую и как бы демонстрирует в данной кинокартине?

Скорсезе ловко придумал рассказать об американской карательной психиатрии под видом залепухи об ужасах вчерашнего дня. Центральная сцена — воображаемый (?) разговор Леонардо ДиКаприо со смелой женщиной в пещере. Кстати, вам не кажется, что пора бы уже, как во времена немого кино, героев фильма называть по именам актеров? Все равно никто не запоминает выдуманных имен этих. Итак, главное: у каждого человека в жизни была «травма». Достаточно указать на неё, говоря, что вот в этот момент ты и свихнулся. И всё. В принципе, этот метод обратим даже на страны и народы.

Все это было и раньше, говорит смелая женщина. Нацисты эксперементировали над евреями, Советы — над узниками ГУЛАГа, а американцы — над психическими. Учитывая, как зыбка грань между психическим здоровьем и отклонением, можно утверждать, что американцы ставили опыты над всеми, вне зависимости от национальности и мировоззрения. Вот это да! Режиссер Скорсезе как бы кричит: «Сегодня — ДиКаприо, а завтра — ты! Поэтому — притворись! Притворись, что ты поверил им! Взбирайся по социальной лестнице! Зарабатывай денег! Много! Как ДиКаприо! Лучше умереть человеком, чем жить в том говне, чем на самом деле является твоя жизнь!»

Кстати, специально для пресс-секретаря Федора Бондарчука, который анонимно откликнулся на мою первую сценарную заявку я на основе вышесказанного предлагаю еще одну.

Россия. 19 век. В номере провинциальной гостиницы приходит в себя прилично одетый господин. Он не помнит ни кто он такой, ни как он здесь оказался. В карманах — крупная сумма денег и швейцарский паспорт. Господин выходит из номера и попадает в круговорт таинственных событий: женщины в последней стадии чахотки осыпают его упреками, подозрительные личности подходят и говорят, что «всё готово, когда прикажете начинать-с?», в страшных снах являются небольшие отряды девочек с немым укором на неумытых лицах.

Постепенно выясняется, что господин «от нечего делать» совершил в этом городке все мыслимые и немыслимые преступления от растления малолетних до антиправительственного заговора. Все попытки изменить что-либо лишь ухудшают ситуацию. В березовой роще господин просит прощения у России и вешается.

Или это к Никите Михалкову?

Андрей (Олег Меньшиков) учится во ВГИКе. У него все хорошо, его ждет Америка. Однако он узнает, что его бывшая любовь, которая осталась в провинции, попала в тюрьму. Он решает спасти девушку. Когда честных способов не остается, Андрей идет на крайние меры. Но стоило ли спасать девушку, которая уже давно не любит его?…

Приз за лучшую режиссуру (1992, Киношок)
Лучшая работа звукооператора (1992, Ника)
Лучший сценарий (1993, Золотой Овен)