Да, можно опять говорить, что кризис института семьи (см. фото) — нехитрый, но наваристый ингредиент современных киноподелок. А можно и не говорить.

А что если всё не так, ребята? Ведь режиссёр-то — Мартин Скорсезе. Известный бунтарь и выразитель интересов прогрессивно настроенной общественности. Разве мог он продаться голливудским продюсерам за понюшку кокаина? А может быть он просто сделал вид, что продался? А на самом деле затаил в кармане фигу, которую и как бы демонстрирует в данной кинокартине?

Скорсезе ловко придумал рассказать об американской карательной психиатрии под видом залепухи об ужасах вчерашнего дня. Центральная сцена — воображаемый (?) разговор Леонардо ДиКаприо со смелой женщиной в пещере. Кстати, вам не кажется, что пора бы уже, как во времена немого кино, героев фильма называть по именам актеров? Все равно никто не запоминает выдуманных имен этих. Итак, главное: у каждого человека в жизни была «травма». Достаточно указать на неё, говоря, что вот в этот момент ты и свихнулся. И всё. В принципе, этот метод обратим даже на страны и народы.

Все это было и раньше, говорит смелая женщина. Нацисты эксперементировали над евреями, Советы — над узниками ГУЛАГа, а американцы — над психическими. Учитывая, как зыбка грань между психическим здоровьем и отклонением, можно утверждать, что американцы ставили опыты над всеми, вне зависимости от национальности и мировоззрения. Вот это да! Режиссер Скорсезе как бы кричит: «Сегодня — ДиКаприо, а завтра — ты! Поэтому — притворись! Притворись, что ты поверил им! Взбирайся по социальной лестнице! Зарабатывай денег! Много! Как ДиКаприо! Лучше умереть человеком, чем жить в том говне, чем на самом деле является твоя жизнь!»

Кстати, специально для пресс-секретаря Федора Бондарчука, который анонимно откликнулся на мою первую сценарную заявку я на основе вышесказанного предлагаю еще одну.

Россия. 19 век. В номере провинциальной гостиницы приходит в себя прилично одетый господин. Он не помнит ни кто он такой, ни как он здесь оказался. В карманах — крупная сумма денег и швейцарский паспорт. Господин выходит из номера и попадает в круговорт таинственных событий: женщины в последней стадии чахотки осыпают его упреками, подозрительные личности подходят и говорят, что «всё готово, когда прикажете начинать-с?», в страшных снах являются небольшие отряды девочек с немым укором на неумытых лицах.

Постепенно выясняется, что господин «от нечего делать» совершил в этом городке все мыслимые и немыслимые преступления от растления малолетних до антиправительственного заговора. Все попытки изменить что-либо лишь ухудшают ситуацию. В березовой роще господин просит прощения у России и вешается.

Или это к Никите Михалкову?

Китайцы в зазеркалье

Китайцы — удивительный народ. Кроме этого мы, пожалуй, ничего о них не знаем. О, да, мы много знаем о древних китайцах, которые выдумали все на свете: и порох, и бумагу, и компас, и матрешку. Но насколько нынешние китайцы связаны с теми? Нам кажется, что — прямые преемники, но лишь потому, что все китайцы для нас на одно лицо. А как насчет греков? Древних и нынешних. Насчет римлян? Я уж молчу о египтянах.

Ну чем знамениты нынешние китайцы? Кроме ширпотреба? Потому как ширпотреб этот как бы наш (тут я рассуждаю от лица европейской цивилизации). Ну кухня китайская. Или вот кино «Безумный следователь». Кстати, там есть сцена про китайскую эту кухню. Герой Бун заказывает в ресторане китайской еды (суп из акульих плавников и пр.), очень много кушает этого добра, а потом его этим добром тошнит. Очень символическая сцена!

Не знаю китайских представлений о красоте, но внешне главный герой Бун мне напоминает помесь Николая Караченцова (в нелучшие его годы) и жильца помойки. Это, конечно, не главное — рожи у нас у всех хороши, главное — он хороший следователь, который мистически-физиологическими способами расследует любое преступление и видит наши внутренние личности. Ой, ребята, я уже не могу! Знаете, что такое это кино? Это мы (напомню, что я говорю от имени европейской цивилизации) с точки зрения китайцев. Ей-богу! Единственный китаец там — это сержант, которого в начале фильма на пенсию провожают и которому наш герой отрезает свое ухо в подарок. Почему ухо? Потому что у пенсионера «нет ни одной внутренней личности». Вот она, разгадка! У китайцев нет личностей! Они и впрямь на одно лицо, только не внешне, а внутренне. И поэтому они снимают кино не про себя, а про нас. Ну или для нас.

Кто такие мы? Мы — это люди, которых что-то не устраивает. То мы слишком толстые, то слишком худые. Нас волнует карьера («Не говори о том, что ты потерял пистолет — это повредит твоей карьере!»), нас волнует наше отражение в зеркале. Китайцев — не волнует. Для них зеркало — эмблема иллюзии. Вот видишь, там всё как настоящее, но этого не существует. Так и настоящее — вроде как настоящее, но на самом деле отражение. Белиберда, короче. Но они настолько прониклись этой темой, что перестали производить оригинальные продукты, потому что зачем выдумывать иллюзию, если ее можно просто скопировать, тем более, что на качестве иллюзии это никак не скажется.

Фильм «Безумный следователь» — это пародия на европейские представления о природе зла: «Это не я сделал, это моя другая личность сделала!» Нету никакой личности, ни первой, ни десятой. Ничего нет. И кинематограф вообще — блестящее тому подтверждение.

Смотреть фильм «Безумный Следователь» on-line

Фашизм не прошел

На самом деле — кино про социальные истоки фашизма. Да-да. Вы, например, знаете, что основой фашизма является средний класс. То есть те, кому есть что терять. Главный герой фильма — как раз из этих. И не так уж он прост, как пишут в аннотации к фильму. (Кто их только сочиняет, эти аннотации? Неужели они не верят в загробную жизнь? Неужели не боятся, что в аду, куда попадут все без исключения, причастные к киноиндустрии, им будут читать эти аннотации круглосуточно?) Кто прост, так это та девушка на велосипеде, которая раскрывает в фильме тему сисек. Судьба этой девушки — типичная судьба «простых».

Режиссер-то фильма — молод, 1977 г.р. А значит, левых убеждений, марксист. Вот и поглядите фильм с этой точки зрения. Фашисты — это ведь кто? Ультраконсерваторы: давайте кого-нибудь грохнем, чтобы все стало, как было раньше. Фашист — это Волька, который убивает Хоттабыча. В этом смысле коммунисты — очень даже наоборот: давайте кого-нибудь грохнем, чтобы поскорей настало светлое завтра. То есть хоттабычи, которые грохают волек. (Тема Аль-Кайеды тут возникла совершенно случайно.) Понятно? Вчера и Завтра.

Тема времени. Проблема в том, что время мы меряем пространством. Попробуйте объяснить, что такое «минута». Это время, за которое кто-то успевает переместиться откуда-то куда-то. Очень содержательно! Есть мнение одного неизвестного автора, что мерой времени может служить память. Но это так сложно! Лучше мы грохнем в себе эту сложность. Пусть ничего не меняется!

Это странно, но весь технический прогресс (машина времени) — направлен не на развитие, а на консервацию. В прямом, может быть даже, смысле. Все доступно, поэтому ничего, простите, не возбуждает. Вернее так, возбуждает то, что недоступно (а у меня бинокль, ха-ха!). Психические энергии не расходуются. Копятся. Зачем они копятся? Понятное дело — марсиане прилетят полакомиться. Консервами. Вот и про это кино тоже.

Так, что осталось? Ножницы. Ну ножницы… Это круто. Это — монтаж, то есть собственно кино. Он цитатен, этот фильм. Он, может быть, весь из цитат состоит. Но в отличие от формализма фильмов Тарантино, здесь мы видим рождение и смерть образа — буквально. Реализованная метафора в духе юмора героев Арнольда Шварцнеггера: «Я его отпустил». То есть и нам, не приспособленным к жизни людям с высшим гуманитарным образованием, есть, что в фильме увидеть.

Это я все к тому, что произведение искусства несет в себе (и выносит на себе) не один, а несколько смыслов, но не исчерпывается ими. Кинокартина «Преступления в другом времени» (и переводчики будут гореть в аду) относится к произведениям искусства и рекомендуется к просмотру.