Почему бы не воспринять этот фильм, каким бы он говном ни окзался, как большой такой мастер-класс для поколения пустозвонов и прямо скажем долбоебов. Тот же Опельянц, которого он дрючил, наверняка прошел зашибастую школу длинной дистанции. У нас же щас все режиссеры и операторы — сплошные спринтеры. 30 секунд рекламного ролика наговнякали и все, гуляй, неси гордо звание режиссера/оператора. То же самое относится и к актерам и к сценаристам и прочему киношному люду. Хоть чуть-чуть да наберутся от «барина». А нюх у старика звериный, не говоря уже про суку витальность, которой позавидует каждый 30-тилетний офисный суслик.

Ну вот вдруг представим накрыло Михалкова пеплом от исландского вулкана, и че? Кто мастер-класс давать будет? Или у нас сразу профи-гении вылезут на свет, гланьте, братцы, вот и мы, освободились наконец от тирана, ща забацаем вам кино. Хрен там, 25 лет проебательства в кино так легко не испаряются.

Так что берегите Михалкова, он еще пригодится.

Сразу хочу сказать – я глубоко верую в то, что этот фильм снимал не Хотиненко. Если я не прав, тогда что-то должно случиться в мире. Например, пол-Европы накроет пепел из какого-нибудь исландского вулкана. Но мы-то люди взрослые и рациональные, и понимаем, что я все-таки прав и никакого пепла не будет. Этот фильм снимал не Хотиненко.

Поп, прости Господи, какой-то местный дурачок, при этом очень скользкий тип. Это стало понятно сразу после сцены с еврейской девочкой. Обещал отцу отвадить девку от христианства, прочитал отповедь, да тут же и одарил юную душу великой надеждой.

Пришел поп к начальству, да заявил с порогу – негоже, мол, с фашистами связываться, и тут же через минуту буквально поддался уговорам. Ну ладно, послужу в церкви при фашистах.

Нормально уживался с полицаями, а как убили их, так наотрез отказался их отпевать. Это что еще за батюшка такой, для которого мертвые срам имут.  Сидел-сидел в логове фашистском, да проявил свою гражданскую позицию. Как будто боится, что партизаны за ним следят.

Роль партизана выполняет камера. То она из мухи посмотрит, то из окошка на смутьяна нашего глянет, то в лес заберется вместе с женой его, которая непонятно с какого перепугу решила в лес уйти умирать, как будто нельзя было на окраине деревушки в сарае да переждать беду тифозную.

Фильм ПОП напомнил мне мирок блогосферы.

Герои там в нем не просто общаются, а бьют постом да комментом.

Реакции, мнения и действия также предсказуемы. А оценки происходящего усредненные и лобовые – времени мало,  большие посты никто не читает, в комментах надо ответить хлестко и промеж глаз.

Показали пленных на экране, а вот вам справочка – Сталин не подписал конвенцию с Красным Крестом.

Идет девочка с матерью из церкви, тут тебе справочка от матери о празднике Покрова. Видимо, девочка все утро молчала и не знала, куда и зачем ведет ее мать. Но вспомним главного партизана (камеру). Похоже у этого партизана плохо с конспирацией, обнаружив себя, он вынуждает всех героев вести себя неестественно и глупо. Так и кажется, что произнося свои натужные реплики, герои подают тайные жесты своим собеседникам, уходи, мол, партизаны рядом.

Фильм наполнен несусветными пошлостями. Тут тебе и пьяные фашисты на мотоциклах, которые не говорят разве что «мамко-яйко», и любовь с местью  паренька-красноармейца (Плетнев), выдавливающего через не хочу печаль и страдания. И прибалтийские крестьяне, с хлебом-солью  встречающие немцев. И кровожадные коммунисты. А убогая сцена кормления немцами русских пленных (как свиней)…  мурашки от стыда за создателей. И жесть в сцене доения дохлой коровы.  Мы конечно, не первый день на земле, понимаем, что такое художественный образ, но убедительности этого самого образа еще никто не отменял.

И даже конец смазан нелепейшей сценой. Идет дождь, машина останавливается перед монастырем, из жигулей выходят молодые люди и кучкуются под  плащиком, пустите, мол, к вам переждать непогоду. Спрашивается, для чего они вышли, сидели бы в машине, да пережидали, а еще лучше поехали бы себе в тепле да в сухости до ближайшей гостиницы или кафе.

И многозначительная пауза с просветленным взглядом Маковецкого.

Трындец.

Этот фильм снимал не Хотиненко.

Мальчика не было, или Суд Линча в Юрьев-Польском

Тем, кто не смотрел: впереди вас ждут огромные жирные спойлеры, поэтому сто раз подумайте, прежде чем читать, не посмотревши. Если нужно мнение неведомого автора, смотреть или не смотреть, отвечу негласным девизом cinefil.ru — смотреть надо все, что в глаза попадается.

Итак, что мы имеем — сценарий Юрия Арабова, режиссерскую работу Серебренникова, полускандальное обсуждение в «Закрытом показе» Александра Гордона.

Известная «успешная» оперная певица приезжает с сыном припасть к родным осинам. Они ходят в снежном сумраке провинциального городка, припадают и растворяются в воздухе Руси. Причем сын растворяется в прямом смысле слова, о чем нам услужливо напоминает режиссер со сценаристом, вставив эту метафору в уста молодого человека за несколько минут до исчезновения. Далее дива спускается в провинциальный ад в поисках любимого чада, опускаясь до десятого-одиннадцатого круга ада в виде зеков-туберкулезников. Сын, понятное дело, не обнаруживается, но после явленных нам ужасов это и не важно, голова другим забита.

Это типа сюжет. Но тут-то и начинается самое интересное. С самого начала авторы (в большей степени автор сценария) хватают нас за шкирку и тащат в невиданную до сего дня в русском кинематографе провокацию. Что греха таить, автор этих строк тоже попался на удочку и так же как злобные зрители на «Закрытом показе» мысленно чихвостил творцов за «неправду жизни», конъюнктурность, мерзость и похабство, пока вдруг в какой-то момент не пришло ясное осознание, что тебя ловко (не сказать, чтобы мастерски) водили за нос. Кстати, первая разумная мысль при всем негодавании была — ну не может Арабов, тончайший интеллектуал (почитайте хотя бы его разбор гоголевского «Вия»), выдать нам на блюдечке такую клюкву, даже и ради того, чтобы вызвать раздражение масс.

Фильм «Юрьев день» — типичный фильм-перевертыш. Это когда вроде бы говорят об одном, а потом вдруг выясняется, что имелось в виду совершенно обратное. Вспомните «Шестое чувство», «Игры разума», «Другие» и множество подобных фильмов, которые в последние лет десять активно отрабатывали тему шизоидного восприятия действительности. Мы смотрим на все глазами героев, и вдруг выясняется, что субъективное восприятие, в которое мы вовлечены, не имеет ничего общего с «реальностью». Пиком этой линии в кинематографе стал фильм Дэвида Линча «Внутренняя империя». И ведь неспроста один за другим появлялись такие фильмы, видимо что-то в сегодняшнем воздухе такое витает. И вот этот воздух принесло антициклоном в наши края.  Жаль, что воздух этот был подпорчен слабой режиссурой.

Теперь по порядку. На поверхности мы имеем простейшую коллизию — русский интеллигент идет в народ. Между ними, ясен пень, пропасть. Интеллигенция умна, утонченна, а народ — деградирует, что есть мочи. Интеллигенция пытается спасти народ и искренне его полюбить. Грубо говоря, интеллигенция — светоч, народ — беспросветен. С такой историей как наша, не мудрено попасть в эту колею сознания, и девяносто девять процентов зрителей попадают в нее.  Но если отвлечься от эмоций и раскинуть мозгами, понимаешь, что фильм «Юрьев день» — это жестокая и хитроумная пародия на интеллигенцию. И не потому что ближе к финалу мы видим диву, моющую полы в тубдиспансере и констатирующую «москвичка в жопе спичка».

Чтобы понять, что к чему, найдем главный ключ фильма. А ключ этот в завязке — мальчик пропадает, а мальчика-то «привет Максиму Пешкову» вовсе и не было. Мальчик — это создание больного воображения главной героини Любы. В первой части фильма на это делаются достаточно явные намеки: то мальчик восклицает, что мать говорит с ним, как будто его нет. На остановках он то исчезает, то появляется, как видение. То он резко вдруг исчезает с колокольни и оказывается на земле. Сын не соприкасается с местными жителями, потому что они его просто не видят, и поэтому, кстати, они смотрят на Любу как на сумасшедшую.

Дальше больше. Люба находит черты воображаемого сына в разных молодых людях: утопленник, послушник, зэк. В конце концов изначальный мальчик растворяется в ее воображении. Вот теперь, имея отмычку, можно делать более-менее правдоподобные выводы.

«Народ», который мы видим,  так же является плодом воображения оперной певицы. Это и есть зараза, поражающая интеллигенцию. Она (интеллигенция) придумывает себе образ великого, но недоразвитого, жестокого народа, и с этих позиций спускается к нему, пытается говорить на его языке, заодно стараясь этот народ облагородить, впарить ему ценности цивилизованного мира.

Интеллигенция ищет своего нерожденного сыночка-народ, стремится усыновить его и проникнуться к нему искренней родительской любовью. Но сам факт искаженного восприятия и создает непреодолимую пропасть между этими двумя субстанциями. Финал вроде бы дает ответ на то, где искать пересечения — в церкви. Но если бы все так было просто. Тут торчит еще один пласт фильма, мимо которого тоже не пройти.

Интеллигенция, народ, блаблабла. А получите-ка еще и экзистенциальную драму. Готовы? Люба — никакая не оперная певица, а аферистка Люся, как верно подметил следователь Серый. На протяжении всего действа Люся, играет одну большую роль, строит из себя оперную диву, видимо свой идеал, созданный до отъезда из города. Перед нами предстает трагедия потерянного человека на грани безумия. Тема одевания в чужие судьбы. Копаться в намеках не имеет смысла, просто пересмотрите фильм под этим углом зрения.

Мало вам экзистенциальной драмы? Подавай обобщения? Пожалуйста. Люська — образ современной России. По мнению одного из уважаемых кинокритиков — вехи современной России символизирует сын, родившийся примерно в 1985 году, т.е. когда началась глобальная ломка, далее по датам. Россия (Люська) проходит путь от афер, смутных «90-х» до благополучного вроде бы существования, судя по неплохой машине и шубейке главной героини. Только вот внутри осталась пустота и раздраенность. Корней нет, вот и пытается современная Россия ухватиться за любую соломинку — история (музейный комплекс, в который попадает Люся), монастырь, гламурная «искусственная» церковь (служитель культа с мобилой и сайдингом в устах), обращение к простым ценностям народа и наконец «истинная» вера.

При любом раскладе, народ в этом фильме выступает скорее как молчаливый созерцатель, живущий сам по себе, и об очернении этого народа в фильме говорить по крайней мере не совсем справедливо.

В результате этих раскладов, все становится на свои места, и рассуждения о том, «какая ложь показана в фильме» или «как точно и правдиво отражена русская провинция» теряют всякий смысл.

Фильм «Юрьев день» — достойная попытка создать свое российское провокационное и интеллектуальное кино с ребусами и головоломками,  при этом это проваленная картина в плане художественности. Режиссер банально не справился с материалом, пресловутой химической реакции не произошло.  Типа репортерская съемка, крайне неровная игра замечательной Ксении Раппопорт, грубо исполненные аллюзии, отбитый наглухо вкус и т.д. — губят замысел, оставляя на поверхности лишь эпатажность.  С другой стороны легко создавать абстрактные притчи в стиле «Возвращения» или играть на поле историческом (да-да) как в фильме «Груз 200», а поди попробуй осуществить замороченный замысел в реалиях современности. Так что одна попытка дорогого стоит.

P.S. Сам сценарист Юрий Арабов говорит, что центральная тема в фильме — тема Богоматери, ставшей матерью для всех сирых и убогих, потеряв своего сына.

Муж объелся груш, или Междусобойчик со слезами на глазах

У нее (Мишель Пфайффер) убили мужа. У него (Эштон Катчер) убили сестру. Два разбитых сердца сходятся, не смотря на то, что она лет на двадцать будет постарше. Неплохой задел. Для редкостной клюквы. Клюква в этом фильме свисает повсюду. В клюкве нет ничего плохого, пусть растет. Но клюква хороша в сахаре, а когда ее пытаются замочить в уксусе, в лимонном соке и луке, раздражающем глаза — это уже не клюква получается, а какое-то… ну вы поняли.

Первые полчаса режиссер старательно пытается выдавить слезы и погрузить зрителя в типа гнетущую атмосферу. Тут тебе и глухонемой мальчик,  и изнасилование красивой девушки, совершенное каким-то дебилом с оттопыренной губой, и прихлопнутый пьяным дружком муж,  и потерянный борец, подававший надежды, а теперь работающий зазывалой в костюме петуха, и несчастная красивая женщина.

Спору нет, сюжет тянет на твердую тройку с плюсом и обладает потенциалом слезовыжималки, вот только режиссер изрядно так подкузьмил с выбором актеров, монтажом и съемками.

Поверить в то, что смазливый парниша работает петухом на улице еще худо бедно можно. Но сопереживать тому, как Катчер выдавливает из себя слезы,  вселенскую печаль и лютую месть возможно, наверное, находясь в не менее тяжелой скорби. А так как фильм типа драматический и страданий главного героя там предостаточно, получается, что на протяжении всего фильма испытываешь какую-то неловкость и даже стыд за неплохого в общем-то комедийного актера.

Когда по замыслу режиссера зритель уже должен проникнуться трагедиями, на первый план выходит собственно любовь между взрослой женщиной и неуклюжим (и тут Катчер сфальшивил) борцом.  Выходит, надо сказать, эффектно, так, что недоумеваешь, а зачем были эти трагичные флэшбеки и вообще эти непонятные убийства. Глядя на то, как Катчер с озорством толкает Пфайфер (привет из эмтивишного розыгрыша звезд), понимаешь, что муж не был убит, муж просто объелся груш.

Отдадим должное проницательности режиссера Дэвида Холландера. Когда история входит в нормальное русло обычной истории любви, он не дает нам расслабиться и подкидывает очередной флэшбек с мертвой девушкой или сцену из зала суда, в которой Катчер пытается выстрелить из глаз и убить подсудимого наповал. Или вот, пожалуйста, сын героини Пфайффер омрачает первое свидание тем, что стоит перед пустующим домом убийцы и кидает в окна всякий мусор, не известно откуда взявшийся на вылизанной американской улице.

С символами и метафорами в фильме тоже все зашибись. До встречи с Катчером Пфайффер рисует пустующие интерьеры, но когда приходит любовь, интерьеры эти заполняются людьми. После первого секса вдова передает любовнику пистолет мужа — зря что ли Юнг архетипы выдумывал. И дело Чехова не прошло бесследно. Пистолет, в конце концов, выстреливает, и понятное дело не в воздух.

Концовка фильма повергает в недоумение. Даже ловишь себя на мысли — быть может, мы смотрим рабочий монтаж, и режиссер еще гадает, как все-таки закончить.  Ну, мало ли, пираты русские подсуетились слишком оперативно. Дальше будет спойлер, поэтому если хотите посмотреть фильм, переходите к следующему абзацу. Мы вроде как понимаем, что Катчера убили, идет нарезка воспоминаний, убийца-рассказчик в тюрьме говорит о том, что ждет тех, кто никогда не вернется. Пфайффер прикуривает от зажженной сигареты (вроде как мы понимаем, что ей плохо и она одинока) и тут в окне появляется живехонький Катчер с наложенными на ногу шиной. Вопрос — если герой Катчера все-таки остался живым, то почему Пфайффер так несчастна (кадр с сигаретой уж больно изобразителен, да и лицо ее при виде Катчера не сияет любовью). А если это ей всего лишь привиделось, почему у ее любовника шины на ноге. Как говорила одна бабушка, «непонятно».

В мировой прокат фильм вышел 27 марта. Но уже сейчас в интернет можно найти мнения посмотревших. И тут еще один привет от режиссера похлеще финала — фильм, судя по отзывам, зрителям нравится, а некоторых даже пробивает на слезы. Шутка ли, первые счастливчики на imdb.com выставили по восемь баллов. С буржуйскими сайтами все понятно, там этот казус можно списать на пиар-службу фильма, а вот отечественных любителей пиратского видео в этом уже не заподозришь. Вот такие вот пироги. С клюквой.

О пользе чтения

Голливуд и Холокост — две вещи несовместные.  Я что хочу сказать. В Голливуде Холокост это такая священная корова, про него либо хорошо (вернее побольше страха и ужаса, фашисты-уроды), либо  ничего. В фильме Чтец мы имеем дело с последним вариантом и это обнадеживает.

Обнадеживает прежде всего постановкой прямого вопроса: а что делать простым винтикам, которые работали в адской машине не по идеологическим причинам, а потому что надо было работать и что-то есть. Закон дает вроде бы четкий ответ — тогда жестокость была в рамках тех законов, значит и взятки гладки. Вот только люди  — такие твари, что загонят в угол простую надзирательницу и будут долбить ее чувством вины за то, что исполняла приказы шизоидной системы. Но это все, что лежит на поверхности. Вопрос поставлен, этим тема Холокоста в фильме и ограничивается. Фильм, конечно же не о Холокосте, и очень хорошо, что американские продюсеры не ударились в морализаторство, а сняли приличный, честный и интересный европейский (по духу и исполнению) фильм.

Во-первых, фильм о любви. Подростка и 35-летней женщины. Лолита наоборот. Тема эта мало проработана в литературе, в кино периодически появлялось в геронтофильских эпизодах Феллини и позднесоветского кино.  Первые почти полчаса мы видим голую Кейт  Уинслет и не менее обнаженного героя.  Ханна Шмитц — безграмотная контролерша, простая как три копейки, но с невероятно умными глазами и сильным характером. Ее тайна — она не умеет читать. До и после секса парнишка читает ей Одиссею и что особенно приятно русскому уху — Даму с собачкой.

Во-вторых, фильм не просто о любви, а любви обреченной и скоротечной. Видеть пятидесятилетнему мужчине свою первую женщину, которой уже под восемьдесят — зрелище еще то. Тут хочешь не хочешь задумаешься о жизни и смерти.

По ходу фильма выясняется, что Ханна Шмитц была надзирательницей в Освенциме, а ее молодой любовник проходит практику на процессе по делу о жестокости Ханны Шмитц и ее коллег.  Тайна главной героини выходит ей боком, и она оказывается в заключении. Герой терзается муками совести, потому что мог спасти ее от этого дурацкого судилища, но в последний момент спасовал, струсил.

И есть от чего пасовать. С таким же энтузиазмом и аккуратностью, как в годы фашизма отстраивали третий рейх, немцы проводили денацификацию.  Правые оказались левыми и наоборот. По тем законом и моральным принципам можно было выполнять приказ и убивать людей. По этим —  не дай Бог замараться и раскрыть связь с нацисткой-душегубом, тем самым калеча жизнь человека, которого когда-то любил.

Примечательно, что в Чтеце появился еще один пласт, выходящий за пределы художественного пространства фильма.  Намеренно или нет (скорее всего, нет), но в эпизодических ролях задействованы некоторые актеры из фильма Бункер о последних днях Гитлера. Вот Гитлер (Бруно Ганц) рассуждает о законе и морали, ставит серьезные вопросы — правомерно или не правомерно судить таких как Ханна. А вот секретарша Гитлера (Александра Мария Лара) превратилась вдруг в жертву Холокоста и со слезами на глазах рассказывает о зверствах фашистов. Есть над чем подумать.

А может быть фильм о неизбежном наказании? За невольные ошибки, за неграмотность. Но у Ханны нет ни друзей, ни мужчин, единственное, чем она дорожит на свободе — книгами, которые никогда не прочитает. В тюрьме она обретает настоящую свободу, сначала получая аудиокниги от бывшего молодого любовника, а потом и научившись читать. Но жизнь уже прошла, поэтому выход один, понятно какой.

Кейт Уинслет в этом фильме прекрасна. Образ, созданный ею, лишен штампов, он как будто выхвачен из жизни. Прямой взгляд, слегка нахмуренные брови, невероятное чувство собственного достоинства, которое вызывает уважение. В одном из интервью Уинслет говорила стандартную чепуху — вроде того, что много читала о Холокосте.  Не знаю, как это помогло ей в работе, но задача изобразить раскаявшуюся злодейку перед ней явно не стояла. В этом правда образа, а как известно, сила в правде (а там, где сила, там и Оскар, который Уинслет вполне заслуженно получила). После многолетней отсидки Ханна Шмитц вполне резонно вопрошает, что ей остается делать, ведь тех убитых евреев не вернуть. Жизнь Ханны уже не принадлежит ей, а брошена под ноги политических игрищ и амбиций отдельной нации.

Система может посадить за решетку на всю жизнь, всячески глумиться над недалекой женщиной, вот только вживить в нее чувство вины не получается. Зато сделать поддонком героя получается очень хорошо. Возможно я упрощаю и домысливаю. Фильм сделан так просто и в то же время отличается глубиной, что можно порассуждать о парах — система-человек, а можно — мужчина-женщина. Последний вариант все же предпочтительней.

У этого фильма редкая особенность — он не отпускает тебя после просмотра еще несколько дней.

Скачать саундтрек к фильму «Чтец»

Мандат на пидорство

Харви Милк — фильм про пидоров.  И этим все сказано. Не в смысле, что раз этот фильм про пидоров, значит фильм плохой. А в смысле, что кроме пидорской темы здесь нет ничего. Чтобы не было подозрений в том, что мной руководит только предвзятое отношение к пидорам, поясню на примере. «Завтрак на плутоне» — фильм об одиночестве, не смотря на то, что главный герой в нем тоже пидор и трансвестит, поэтому «Завтрак…» способен тронуть и вызвать эмоции даже у отъявленных гомофобов. «Харви Милк» — скучная агитка и очередной вопль о жестокости общества по отношению к гомосексуалистам.  Фильм типа серьезный, юмора там ждать не приходится, поэтому буду по мере возможностей веселить вас в этой рецензии.

Главного героя Харви Милка играет Шон Пенн. Перевоплощение и актерская игра на высоте — кто-нибудь может вообще вспомнить плохую игру Пэнна? Лично я затрудняюсь.  Остается, только пожать руку Пэнну за мужество (смеяться, после слова «мужество»). Харви Милк — затюканный страховой агент и пидор сорока лет вдруг прозревает и начинает бороться за права пидоров в Сан-Франциско. На его пути стоит религиозная стерва, ирландец-неудачник и общество гомофобов. Не смотря ни на что, Харви идет к своей цели, становится членом законодательного собрания и продвигает законы, которые облегчают жизнь и социальную адаптацию пидоров. В конце-концов его убивают, но дело его живет. Вот и весь сюжет, основанный, понятное дело, на реальных событиях.

Женщин в фильме можно пересчитать по пальцам. Уже упомянутая фанатичка, лесбиянка-соратница пидоров, в эпизодах жирная оперная дива и жена антагониста Милка и все, больше не припомню.  Что это означает? Правильно. Бабы — противные злые твари, и лишь страшные, но душевные лесбиянки, приятное исключение из правил.

Режиссер с удовольствием любуется засосными поцелуями мужиков и их любовными прелюдиями в голом виде. Ну это для того, чтобы показать, что пидоры такие же люди как все.

Сочувствуешь героям? Нисколько. Более-менее естественным (смеяться, после слова «естественным») получился образ Дэна Уайта в исполнении Джоша Бролина. Человек, потерявшийся в жизни, у которого нет друзей, действительно отторгнутый обществом. В фильме он предстает ограниченным и злым завистником, застрелившим святого мученика Милка. Лично мне было бы интересно посмотреть кино на основе жизни Дэна Уайта (после недолгой отсидки повесился), посмотреть на борьбу пидоров его глазами, вот когда бы  история заискрилась и заиграла. Но Гас Ван Сент идет по проторенной соцреализмом дорожке. Герои заняты только своим пидорством в уютном пидорском кружке, похожем на революционные кружки социал-демократов и кадетов. Люди с изломанной психикой, которые добиваются мандата на отправление своих пидорских нужд.  Права-то признают, вот только главного они в итоге не получают.

Если отбросить политику, становится очевидным, что всевозможные движения меньшинств и угнетенных, будь то евреи, негры или пидоры, добиваются одного — стать «нормальными» в глазах остальных. Права и законодательные свободы  — это фикция. Их можно соблюсти в рабочее время, сколь угодно долго и громко орать о равенстве и братстве.  Но людскую брезгливость  и подсознательные фобии не переделаешь никогда.  Сознавая, что главная задача невыполнима, меньшинства зацикливаются, превращая «борьбу» в смысл своего существования.

В результате, появляются проходные и дидактичные фильмы, которые год от года выдает Гас Ван Сент.  Любая негативная критика подобного рода фильмов встречает моментальный ответный удар от «продвинутых» — ты гомофоб, ты антисемит, ты расист. Кто бы спорил, только вот с художественными достоинствами (смеяться, после слова «достоинствами») в таких фильмах траблы, что лишний раз и подтверждает «Харви Милк».  А главное, что это очень и очень скучное кино.

Посмеялись, и хватит.

Скачать саундтрек к фильму «Харви Милк»

Чисто за жизнь

В большинстве учебниках по сценарному мастерству приводится один и тот же критерий оценки хорошего сценария — возможность описать историю парой фраз. В этом смысле сценарий фильма «Загадочная История…» безусловно идеален. Это история про человека, который молодел с каждым годом. По сути кроме этого в фильме больше и нет — ни тебе закрученного сюжета, ни ударного финала. Благодаря главной фишке история развивается автоматически, и наполнение ее зависело только от фантазии режиссера. Шаг влево, шаг вправо не уничтожили бы историю. Плохо это или хорошо — наверное, хорошо. Справился ли с этой свободой Дэвид Финчер? На мой взгляд, не очень.

Фильм развивается неторопливо с эпическим размахом, шутка ли, почти три часа экранного времени. Перед нами предстает умирающая старуха и ее дочь, из загашника достается дневник главного героя — рельсы проложены. Поехали. Неторопливо, как будто читаешь роман. Небольшой рассказ Фрэнсиса Скотта Фицджеральда раздут на 200 страниц. Литературная основа задает тон.

Как и в хорошем крепком романе перед нами предстает целый пласт жизни, почти весь двадцатый век.  Многие склонны считать, что двадцатый век начался в период первой мировой войны. Аккурат в день окончания этой войны и рождается главный герой. С первых же минут мы понимаем, что речь пойдет о таких высоких вещах как Время, Рождение, Смерть, Жизнь. Эти большие буквы торчат чуть ли не из каждого кадра. Постепенно проявляется Милосердие, Материнство, Слава, Богатство, Одиночество, ну и само собой, Любовь. Ясен пень, жизнь прожить — не поле перейти. Тут надо брать выше. И режиссер не ограничивается только спокойным полетом тяжелого лайнера. Пилот в нем настолько любит небо, что норовит задрать нос и устремиться еще выше. Но, если продолжать аналогию с самолетом, автопилот возвращает эту махину на прежний курс.

По большому счету, эта неровность и есть главный недостаток фильма. Он распадается на множество тем и смыслов — режиссер, видя все богатство материала, пытается ухватить все драгоценности, но в итоге в руках остается медная монета. Тема несправедливости войны и ранней смерти, заявленная в начале, обрывается, и мы переносимся туда, где все естественно — в дом престарелых, в котором старики дожидаются своего часа. То вдруг возникает мотив взаимосвязанных случайностей, отработанный сполна в фильме «Беги, Лола, Беги». Сцена с такси, в которое села женщина, которая, забыла дома какую-то фентифлюшку, и прохожим, который опаздал на пять минут — смотрится как вставная челюсть главного героя в пятилетнем возрасте. А вот и тема судьбы подоспела, и  главный герой сбивается в роль американского коуча, проговаривающего основные принципы жизненного успеха, что все в твоих руках и ты можешь стать тем, кем хочешь, что никаких правил не существует. А впрочем, разные жизненные аксиомы проговаривают прямым текстом и остальные герои.

В родственном по структуре и посылу фильме «Форрест Гамп» положение спасала изрядная доля иронии и четкая буддистская мысль о простоте и радости жизни. «Загадочная история…» ломает хребет на серьезности и избыточной дидактичности. В конце концов и главная фишка фильма, которая интригует в начале просмотра, превращается в бессмысленный прием. Внешнее омоложение никак не влияет на внутреннее состояние нашего героя, превращаясь в простую аномалию из кунст-камеры. В пять лет он ощущает себя ребенком, в семьдесят он страдает старческим маразмом. Драма в том, что его любимая женщина (Кейт Бланшетт) стареет, а он молодеет? Ну-ну. Кстати, та же героиня Кейт Бланшетт, проговаривается: «в пеленках пришли, в пеленках и уйдем». Мысль, скажем прямо, не нова. Старость и детство мало чем отличаются. Бенджамин Баттон проходит обычный путь человека — становление, расцвет, угасание.  Ну разве что драма в том, как Брэд Пит будет омолаживаться по ходу фильма. Но это из другой оперы, которая обязательно понравится девочкам лет двенадцати и старше. Стоит отметить, что самолично Бред Пит появляется на среднем отрезке жизни своего героя. До и после роль Бенджамина Баттона исполняют другие актеры. Вначале мы видим человека, напоминающего советского ученого и правозащитника Андрея Дмитриевича Сахарова. Потом режиссера Сергея Бодрова-старшего, в какой-то момент главный герой смахивает на Эдуарда Лимонова двадцатилетней давности. Пик девичьего восторга, конечно же придется на момент появления Бреда Питта в возрасте выпускника школы — заретушировали как следует.

По-видимому, Финчер пытается воссоздать живую ткань бытия, так чтобы после просмотра зритель задумался о смысле жизни и прочих важных вещах и, главное, преобразился. Режиссер вставляет аккуратные образы и символы — слепой часовщик, часы, затапливаемые водой, лодка смерти и много чего еще. Да, особо стоит отметить сквозную историю старика, которого семь раз ударяла молния — эти сценки в стиле немого кино действительно классные и смешные, но в фильме смотрятся они все той же вставной челюстью. И вроде мысли проговариваются правильные — все зависит от тебя, живи полной жизнью, не бойся смерти. Да вот только пока не прочувствуешь это, даже самые правильные слова так и останутся банальными пунктиками из учебника по психологии. Хорошее кино тем и замечательно, что может вживить затертые максимы, дать возможность их прочувствовать и совершить внутреннюю работу. Жаль, что  фильм «Загадочная История Бенджамина Баттона» такой магической силой не обладает.

Скачать саундтрек к фильму «Загадочная история Бенджамина Баттона»

Фрики всех сделали

Нет смысла перечислять заслуги Мишеля Гондри. Достаточно назвать два его фильма, которые безусловно занимают одно из первых мест в коллекции настоящего синефила — «Вечное сияние чистого разума» и «Наука сна».

Эти фильмы запомнились зрителю массой режиссерских придумок и настоящим креативным подходом к созданию ни на что не похожих миров. Обычно режиссеры, пришедшие в кино из клипмейкерства и рекламы, имеют хроническую болезнь, которую можно назвать (внимание, на ваших глазах рождается новый термин) киноэнтропией. Т.е. режиссер вроде бы владеет всеми визуальными премудростями, ловко жонглирует фишками, а фильм, в конце концов, не складывается в единое целое и распадается на множество красивых несвязных эпизодов. К проявлениям такой болезни российскому зрителю не привыкать, свежий пример — «Обитаемый остров» Федора Бондарчука. К Гондри это не относится ни в коей мере, скорее, наоборот, он делает неоценимый вклад в новейшее кинопроизводство и не смотря  ни на что создает действительно «свое кино».

На этот раз Гондри снял менее замороченную (в хорошем смысле этого слова) «Перемотку». Фильм отличает соединение французской легкости и наивности голливудской сказки об американской мечте.

В центре истории — два нью-йоркских лузера Джерри, который по совместительству еще и городской сумасшедший, и Майк. Так случилось, что один из них размагничивает видеокассеты в видео-салоне, и чтобы как-то предотвратить неминуемое наказание (да и просто доказать миру, что они не совсем конченные лузеры) наши герои решают переснять фильмы.  Съемки ремейков на любительскую камеру и составляют главную интригу фильма, в них втягиваются жители всего района. «Охотники за приведениями»? Пожалуйста! «Робокоп»? Дело двух часов! Кто сказал, что создание фильмов требует моря денег и спецэффектов? Популярность ремейков бьет все рекорды и парни становятся местными звездами.

Говорить о чем фильмы Гондри дело малопродуктивное. Это как раз тот случай, когда нужно просто смотреть и наслаждаться погружением в настоящее творчество. За кажущейся французской легкостью, конечно же, таится простой и глубокий смысл.

Можно сказать,  «Перемотка» о творческом начале, которое современный человек задвинул в такие уголки,  что самого человека становится просто жалко. Жалость в фильме вызывают не два глуповатых фрика, а жители мегаполиса — затюканные, нервные, похожие на пациентов психушки. «Весь этот город — это сплошное болото. Что в этом городе есть хорошего? Люди? Единственная причина, по которой здесь живут люди, это потому, что им некуда податься», — говорит Джерри.

«Перемотка» по тематике связана с недавним «Зак и Мири снимают порно».  Тема разнообразия жизни обывателя, похоже, становится все актуальнее. Деньги, успех, благополучие оказались обесцененными пустышками.

Сам Гондри во многих интервью призывает всех людей креативнее взглянуть на окружающие их вещи, в повседневной жизни дать волю игре, творчеству, бесшабашности, смелости не боятся быть смешным.  Но похоже от призывов режиссеров мало что изменится.  Когда в широкой продаже появились фотоаппарты, видеокамеры, дизайнерские программы, всплеска новых идей и талантов так и не произошло. Видимо, все проблемы как всегда сидят в головах и обывателю не хватает элементарной доли сумасшествия, привета, мякушки, долбо… , впрочем, назовите это как хотите. Поэтому и получается, что миром в прямом и переносном смысле правят фрики, люди одержимые и не трусливые.  Одни фрики посылают бомбы в страны третьего мира, другие — создают свои миры. Каких будет больше, каких меньше, от нас, видимо, не зависит.

Перед премьерой «Стиляг», удалось посмотреть программу «На ночь глядя» с Валерием Тодоровским в качестве приглашенного гостя. До этого так же случайно «натыкался»  на Ярмольника в этой программе.  Причины выбора гостей очевидны, при этом смотреть на беседу с создателями фильма намного интересней, чем истеричные репортажи в конце выпуска программы «Время» о выходе величайших фильмов всех времен и народов от режиссеров Бондарчука и Бекмамбетова.

Беседа с Тодоровским (точнее участие режиссера) получилась живой, не смотря на попытки Бермана и Жиндарева свести обсуждение фильма «Стиляги» к крайне ограниченной социально-политической теме. В качестве ключевого момента фильма ведущие показали эпизод с песней «Скованные одной цепью». На мой  субъективный взгляд, это не самый лучший эпизод, не самая лучшая интерпретация известной песни в фильме. Да, припев с синхронным прихлопыванием крышек парт в аудитории, способен произвести впечатление, но рэп с натужными словами, неубедительным исполнением, извините меня, ни в какие ворота. И это закономерно, потому что как только появляется дидактика, теряется художественная правда. После просмотра этого фрагмента, как мне показалось, Тодоровский был несколько смущен выбором ведущих. Если это действительно так, то понять можно — в фильме достаточно «показательных» моментов, которые могли бы передать реальное настроение фильма «Стиляги» лучше, правдивее, четче.

Надо отдать должное, Тодоровский — не только талантливый режиссер, но и вполне вменяемый человек.  Поэтому в ходе дальнейшей беседы тактично, умно и легко он дал понять ведущим, что делать из фильма протестную агитку не стоит.  «Этот фильм — шоу», — заявил Тодоровский, что является абсолютной правдой.

Берман пытался раскрыть секрет работы с актерами, как режиссер вводил их в состояние тех тяжелых и ненавистных времен. На что получил правдивый ответ — большинство актеров не знали, что такое комсомол и Ленин и что специальной антикоммунистической пропаганды не проводилось.

Далее Тодоровский проговорил совершенно очевидные  вещи. Что главное в фильме  - это история любви и свободы в ситуации, когда все кругом против. Что роли играют современные люди, и играют в сущности таких же современных молодых людей только в необычной обстановке.

Ведущие не унимались. А вы не боялись, что сейчас не модно говорить о тех временах с негативным посылом и зритель это не примет — вопрошали они. И так далее и тому подобное.  Почти час времени ушел на то, что зрителю передачи еще раз (как в программе с Ярмольником) перед премьерой по-настоящему светлого  и красивого фильма попытались затуманить взор псевдоантикоммунистической интерпретацией. Хорошо, что хотя бы остроумные ответы и рассказы Тодоровского немного скрасили этот долдонский формат.

Люди, которые говорят, что для свободы сегодня нужно поквитаться с несвободным прошлым, загоняют и себя и других в чудовищные рамки. До выхода фильма блогерская среда уже пестрела «сформированным» мнением — раздражаясь на антикоммунистичность или наоборот ее поддерживая. После первых показов многие стали спорить об исторической правде. В результате оказались неправы ни первые ни вторые, ни третьи.

«Стиляги» — просто хороший музыкальный фильм, о любви и свободе вообще. Точка.

Я не лягу под «Стилягу»?! А посмотреть все-таки придется…

Такими словами напутствовал меня наш главред на просмотр «главного фильма нового года». Признаться, шел с твердым намерением написать после похода в кино разгромную рецензию, даже целый костяк будущего отзыва наметил. Просто шел, вспоминал, что я уже знаю о фильме (а знал я не мало благодаря тяжеловесному промоушену) и мысленно отражал все, что случайно сваливалось на меня из медиа. Ну например. Главный фильм нового года! Так, проходили, был уже не один главный фильм, а оказывались они совсем даже не главными, а проходными. Фильм про стиляг в пятидесятые годы! Ну-ну, опять либеральная тоска, коммунизм это зло и все такое прочее. Одну из ролей сыграл Гармаш! Так, по-моему в полку Безрукова, Гоши Куценко иже с ними Хабенского прибыло. В фильме поют песни восьмидесятых! Ну, братцы, приехали, СПОГ1,2,3,4,5 вроде через неделю начнутся, не многовато ли будет? Масла в пламя заведомой ненависти подлил отрывок из фильма с Ярмольником, точнее комментарий самого Ярмольника, что вот-де не хочу, чтобы так жили, свобода, времена и блаблабла. Хотя надо сказать и роль Ярмольника не особо впечатлила.

Снова рефлексия по поводу гиблого советского прошлого под соусом легкого жанра, — жарил я мысленно. Снова жалкие потуги на создание копии жанрового голливудского кино, — жужало в голове. И вдруг знакомая мелодия дала легкую пощечину. Пел Гармаш. На гармошке. Человек и кошка. И знаете, хорошо пел, душевно так, что я размяк немного, ну-ну думал я, ну-ну…

Да что там долго говорить, фильм хороший. А если учесть, что это наш фильм, да еще в необычном для новейшей киноиндустрии жанре, так и вообще замечательный. Все что я знал о фильме до, вроде бы подтвердилось, а с другой стороны совсем даже и не подтвердилось. Это не мюзикл, по крайней мере, не то что мы обычно подразумеваем под мюзиклом — схематичный сюжет для обозначения темы и сплошная опера. И не унылое завещание последних антикоммунистов. Тодоровскому удалось пройти ровно посредине, практически ни нигде  не вызвав раздражения, ну ладно, кроме двух пережатых моментов, которые с легкостью можно отнести к особенностям жанра. Песен и музыки ровно столько, сколько должно быть. Причем приличной музыки и песен в неплохом исполнении. Достаточно внятный сюжет, пусть и далекий от «правды жизни», но далекий ровно настолько, чтобы все-таки сопереживать героям. Хорошие актеры и отсутствие медийных лиц. Что еще нужно для хорошего музыкального фильма? Хотел добавить качественного фильма, но качественные фильмы пусть останутся на совести Бекмамбетова и Бондарчука, а этот фильм добротный.

Без сомения режиссер угадал с Антоном Шагиным, исполнителем главной роли. Ему прочат славу Ульянова и Янковского, у которого, кстати, отличная небольшая роль в этом фильме. И правильно предсказывают, и так оно и будет скорее всего. Акиньшина матереет раз от раза, и это уже вселяет надежду, что с актерами у нас будет порядок. И Гармаш не перебрал — умеет ведь когда захочет.

Признаюсь, была надежда на неудачу в сексуальной сцене. Все-таки с этим в нашем кино большие нелады, что в принципе закономерно, ну не было у нас многолетнего опыта жесткой порнографии для отработки навыков. Но режиссер искусно решил и эту проблему.

Под конец фильма предательский синефильский жучок все еще не унимался и ждал провальной сцены, но нет, пришлось даже пожалеть о том, что не удалось до конца расслабиться и просто получать удовольствие.

Вобщем смотреть стоит. И хорошо бы смотреть в кинозале, да с хорошим звуком, тогда может быть и вас проберут до мурашек финальные кадры фильма,  под воздействием  которых, наверное, я не в меру и расхваливаю это кино. В конце концов, должен же быть луч света в кризисном царстве.