Праздник саранчи. Сценарий – Петр Луцик, Алексей Саморядов
Сергей быстро спустился вниз, шагнул к нему. Мальчик встал и отошел подальше.
- Постой, – Сергей поднял руку, огляделся.-Я хороший дядя. Где твой папа? – он постарался улыбнуться. – Где дядя? Где твой дом? – Он ткнул пальцем в степь. – Там?
Мальчик молчал.
- Там? – он показал вперед вдоль дороги и сделал шаг, маленький шажок. – Там? – он ткнул рукой в обратную сторону и сделал еще один незаметный шаг. – Ты понимаешь по-русски?
Мальчик стоял молча.
Сергей кинулся к нему, расставив руки, но мальчик увернулся.
Сергей поднялся с песка, бросился за ним.
Мальчик нырнул под вагоны. Сергей за ним, ударился.
С той стороны мальчик снова нырнул под колеса. Сергей прыгнул, но не успел. Он уже выбился из сил.
Он сидел на песке рядом с локомотивом, мокрый от пота, с пеной на губах и жадно ловил воздух.
Мальчик вышел из-за локомотива, обошел его по дуге, тоже сел на песок в десяти шагах перед Сергеем, достал окурок, спички, закурил.
- Сволочь, – тихо сказал Сергей. – Басмач…
Поезд прошел.
Сергей встал, побрел по шпалам дальше.
Пустыня. Солнце в зените. В обе стороны тянулась одна колея железной дороги, прямая как струна. Нигде ни души.
По шпалам медленно брел Сергей. За ним – шагах в десяти – мальчик.
Зной. Белая пустыня вокруг…
Сергей, умирая от зноя, сел передохнуть на насыпь. Снова в десяти шагах от него, в такой же позе сел маль чик, достал окурок, закурил.
Сергей с завистью глядел на него. Медленно протянул руку с открытой ладонью.
Мальчик глядел не мигая.
- Сукин ты сын, – Сергей встал. – Дай покурить. – Он шагнул к мальчику. Тот отошел.
Сергей снова сел, вытянул устало ноги. И мальчик сел, продолжая курить. Они сидели в десяти шагах друг от друга, кругом пустыня, и только рельсы из края в край…
Вдруг раздался гудок.
Показался поезд.
Сергей заволновался, встал, вытянул обе руки, даже чуть подпрыгнул.
Мальчик отошел с насыпи. Поезд стремительно приближался. Он свирепо загудел.
Сергей закричал, замахал руками.
Перед самым локомотивом он отскочил, упал на песок.
Мимо него, поднимая пыль, неслись, платформы с новыми “Жигулями”, цистерны с кислотой, быстро мелькнул товарный вагон с рядами ящиков с вином.
Среди ящиков сидел совершенно голый, совершенно заросший волосами экспедитор-армянин и что-то жевал.
Поезд прошел.
Сергей встал, побрел по шпалам дальше.
Впереди, у железной дороги, открылся маленький поселок.
Сергей пошел быстрее, оглянулся. Мальчик не отставал.
В поселке жаркий ветер гонял пыль. Собаки, ленивые овцы, дома без единого дерева, кучи помета. Ни души,
- Эй, – крикнул Сергей. – Есть здесь кто-нибудь?
Он постучал в одну из дверей. Никого.
Проковылял дальше, оправляя лохмотья.
- Эй, кто-нибудь!
Он споткнулся о собаку. Та встала, зарычала. Он отступил. Собака легла.
Дверь рядом с ним открылась, и прямо на него вышла старуха с палкой.
- Здравствуйте, – сказал ей Сергей. – Скажите… – он помолчал, – вы говорите по-русски?
Старуха не ответила.
- Я в командировке. – Сергей оглядел свои грязные ноги и попробовал улыбнуться. – Это случайно, – он покачал головой, развел руками. – Случайно…
Он обернулся.
Позади него, за мальчиком, сидевшим на песке, стояло человек сорок казахов. Женщины, дети, старики. Они молча глядели на Сергея.
-Я потерялся, – Сергей озирался, поправляя на себе тряпки. – Я из Москвы… Живу в Москве. – Он постарался сказать это гордо. – Я нормальный человек. У меня там… жена…
Все молчали.
Сергей жестом показал, что он хочет есть, засмеялся истерически, хотел сунуть руки в карманы.
- Я заплачу. Вышлю телеграфом. Черт. Говорит здесь кто-нибудь по-русски?
Все молчали.
Сергей, оглядываясь на них, пошел к железной дороге. Все двинулись толпой за ним, впереди – мальчик.
У железной дороги стоял барак с какими-то надписями. На саманной стене барака – расписание поездов.
Сергей осмотрел расписание, воинственно оглянулся на толпу.
Он открыл дверь, зашел в барак.
Толпа стояла. Молча ждала.
Горячий ветер гнал по глине клубки перекати-поле, крутил хвосты овцам.
Дверь открылась, оттуда вышел огромный милиционер. Он за шею выволок из барака Сергея и дал ему пинка. Сергей ничком упал в пыль.
Толпа медленно разошлась.
Остался только мальчик. Он все так же, не мигая, глядел на Сергея.
Раздался гудок. Подошел пассажирский поезд. Сергей сидел в пыли, размазывая по грязной щеке кровь.
Поезд, скрипя тормозами, встал.
Сергей, не двигаясь, глядел на поезд, на людей.
Люди выходили из вагонов, в трико, в майках, курили, смеялись.
Какой-то проводник забежал в барак. Он и милиционер, вышвырнувший Сергея, вынесли оттуда здоровый тюк, быстро потащили в вагон.
Поезд дернулся, пошел.
На краю поселка Сергей гонялся за курицей. Он несколько раз падал на нее, обдирая локти, но поймать не мог.
- Цыпа, цыпа… – звал он ее ласково и снова кидался, снова мимо.
Вдруг курица метнулась в сторону мальчика, стоявшего неподалеку. Тот молниеносно шагнул и, схватив ее за крыло, оторвал ей голову.
Сергей, тяжело дыша, глядел на мальчика.
Тот вдруг молча протянул ему курицу.
Осторожно, боясь, что мальчик убежит, Сергей подошел к нему, медленно протянул руки… Схватил курицу и, прижав к груди, стал сразу рвать зубами и руками перья. Он косил взглядом на мальчика.
Тот достал два окурка, закурил, протянул один Сергею. Сергей взял бережно, переложил курицу под мышку, закурил, с наслаждением закашлялся, сел на песок. Мальчик сел напротив него в нескольких шагах.
Из-за дома не спеша вышло трое мужчин. Двое были с палками.
Сергей и мальчик глядели друг на друга и курили.
Сергея ударили в лицо и стали топтать его ногами, бить кольями. Мальчик сидел не двигаясь. Били лениво. Забрали курицу, ушли.
Один вернулся и, почесав затылок, наступил Сергею на руки. Попрыгал, стараясь их сломать. Ушел.
Сергей не двигался. Мимо прошла хромая собака.
Взгляд мальчика перешел на нее. Стал следить за ней. Он поднялся и пошел за собакой.
Ветер гнал пыль.
Раздался шум машины, и, тяжело работая мотором, неподалеку от Сергея остановился старый, разбитый ЗИС.
Водитель непонятной национальности, не глядя на Сергея, высморкался через дверцу.
Из кузова выбрались двое со звериными мордами: один – черный как негр, другой – по виду русский.
Не спеша, они подняли тело Сергея, волоком протащили до машины и забросили в кузов. Влезли сами. Машина, переваливаясь, как черепаха, поехала в пустыню.
В пустыне, за холмами: дав трубы, бетонный барак, котельная, труды щебня, угля – маленький завод.
Сергея, как мешок, сняли с машины. Машина ушла.
Сергеи сидел, сгорбившись, на антрацитовой крошке, не двигаясь. Лицо его было разбито, руки обвисали плетьми.
Мимо него какие-то оборванные дикие люди таскали мешки с чем-то тяжелым, грузили их в машины. Поодаль другие люди лопатами и руками грузили уголь в тачки.
Маленький свирепый грек с усами подошел к Сергею, оглядел его полуголое тело, ушел. Тут же вернулся, швырнул Сергею замасленный комбинезон, стоптанные сапоги и лопату.
Сергей не мог двинуться.
К нему подбежал маленький быстрый кореец, легко поставил его на ноги. Помог одеться, вставил в руку лопату и пропал. i
Грек тотчас взял Сергея за локоть и повел его к огромной куче угля, оглядел его еще раз, отнял лопату, махнул куда-то.
На Сергея тут же положили огромный мешок. Сергей едва устоял.
Его толкнули в спину и он, шатаясь, пошел туда, куда шли все, с каждым шагом готовясь упасть.
Но вот он уперся в машину. Кто-то помог ему освободиться.
Он, держась за машину, откашлялся. Никто не смотрел на него. Люди вереницей носили мешки.
Сергей поплелся обратно. Понес второй мешок…
Солнце садилось в пустыню, а люди все носили мешки…
Стемнело. Все разом оставили работу и пошли куда-то. Сергей рухнул, потеряв сознание. Кто-то пнул его.
Сергей дернулся, приподнялся. Над ним стоял грек. Он держал канистру и кружку. Он помахал кружкой перед лицом Сергея.
Сергей протянул руку, но грек усмехнулся, поманил кружкой вверх.
Сергей собрал последние силы, встал.
Грек дал ему кружку. Сергей, захлебываясь, выпил ее целиком и побрел вслед за греком за бетонный барак.
Там, под брезентовым навесом, сидело человек тридцать. Все молча ели что-то из алюминиевых мисок.
Сергею тоже сунули миску, ложку, хлеб.
Он стоял на коленях не в силах двигаться и, наклонившись лицом, ел прямо из миски.
Через несколько секунд он отвалился на бок и заснул.
Полдень, Люди идут за барак, в тень – отдыхать. Сергей, весь в угольной пыли, ложится ничком, стонет. Рядом садятся, ложатся люди. Сергей уже спит.
Вечер. Сергей сидит у стены, выбросив ноги и руки. Губы его потрескались, лицо стало медным. Он поднимает руки и глядит на ладони, стертые до мяса.
Полдень. Сергей жадно ест из миски. Встает, берет еще хлеб.
Он высох, лицо его осунулось, заросло рыжей щетиной. Глаза его тупо смотрят перед собой. Он лениво машет перед лицом рукой, отгоняя мух.
Утро. Все еще спят под тентом на кошмах и попонах. Сергей лежит на локте, смотрит в степь.
Затем встает, идет к очагу, около которого возится повар-узбек, и берет из мешка горбатый кусок хлеба.
Узбек косится, но молчит.
Сергей насаживает хлеб на проволоку, мочит водой, посыпает солью, жарит на огне.
Он лопатой бросал уголь в тачку. Наполнив, покатил в гудящую темноту бетонного барака.
Заугольной кучей на корточках в кружок сидели четверо и по очереди курили анашу.
Один брал самокрутку, затягивался медленно, долго, потом волнами, взахлеб вдыхал в себя дым, закрыв глаза, передавал другому.
Они уже “поплыли”, судя по их лицам и позам.
Сергей вернулся с пустой тачкой.
Снова принялся за лопату. Работал спокойно, размеренно .
Вдруг из-за угольной кучи выбежал один из тех, кто обкуривался, прыгнул через тачку и бросился в барак.
За ним гнался другой, с ножом. Глаза бешеные, на губах пена.
Увидев Сергея, он, не останавливаясь, бросился на него. Все случилось очень быстро.
Сергей, не успев опомниться, с размаху ударил его древком лопаты в лоб так, что оно разлетелось на части. Тот упал в уголь.
За ним выскочили еще двое и кинулись на Сергея.
Первый молча нагнулся за тяжелой глыбой антрацита.
Сергей прдокочил и с размаху ударил его сапогом в голову. Тот опрокинулся.
Другой, огромный, заросший до глаз, чечен, выхватил из кучи угля лом.
Он завизжал как свинья и забрызгал слюной, притоптывая, словно заводил себя, разгоняясь на месте, потом наклонился и, держа наперевес лом, как кабан, рванулся к Сергею.
Сергей оглянулся, нагнувшись, пошарил руками в угле – ничего. Бежать было поздно.
Сергей закричал тоже, рванул тачку и что было силы, толкая ее перед собой, тараном пошел навстречу.
Лом раздробил доску в щепы, но тачка с углем, как локомотив, сшибла чечена, отшвырнула назад и, перевернувшись, завалила углем.
Сергей отпустил ее рукоятки, выпрямился, огляделся.
Люди работали, не обращая внимания на драку. Колесо у перевернутой тачки еще крутилось.
Сергей сел, вытер пот, закурил и оглядел лежащих.
-Эй, – позвали его.
С другой стороны барака, около груженого КамАЗа, укрытого тентом, стоял грек и высокий рыжий немец. Сергей, оглядываясь на лежавших, подошел к ним. Он держался настороженно.
Грек достал из кармана брюк пачку денег, перевязанную резинкой, развязал и достал пять червонцев, протянул Сергею.
Сергей осторожно взял деньги.
Немец похлопал его по плечу, подталкивая к машине.
Сергей пошел за ним, оглянулся.
Грек пошел в барак.
Один из тех троих на четвереньках полз за угольную кучу. Чечен, приподнявшись, снова упал, а третий быстро кидал руками уголь в тачку.
Немец сел в кабину, завел двигатель. Сергей сел тоже, спрятал, наконец, в комбинезон деньги.
Машина рванулась, поднимая пыль.
Оставляя за собой рыжий шлейф, машина шла по каменистой пустыне.
Сергей и немец молчали. Немец правой рукой, не глядя, потянулся назад, подвинул магнитофон, поставил кассету.
Заиграл рок.
Немец почесал грудь, кивнув головой и заржал. Глянул на Сергеи, потянулся, прибавил звук.
Музыка ревела, рвала душу.
Немец в такт музыке дергал головой.
Машина шла по пустыне, как танк, напрямую, без дороги.
Мимо пролетело несколько юрт. К ним рванулась собака и отстала. Слева, пустив коней галопом, прошло четверо всадников.
Еще юрты.
Женщины у юрт визжали и прикрывали платками лица.
В маленькой луже стояло десятка два голых детей. Они все, увидев машину, заорали, замахали руками, а один, выбежав из лужи, принялся мочиться в сторону машины.
Слева рядом шли верблюды.
Музыка ревела. Немец дергал плечами.
Машина неслась напрямик.
Они остановились в каком-то поселке у скважины. На скважине стояла труба. Из трубы в яму хлестала вода.
- Давай, – немец кивнул на воду. Сергей вылез, снял куртку.
Немец уже в трусах вылез с другой стороны, замер, поднял палец:
- О! Моя любимая.
Снова заиграл рок.
- Давай, давай, – крикнул немец и снял трусы. С мылом побежал к яме, залез в нее под струю, заорал.
Сергей тоже разделся. Под брюками у него оказалось сразу голое тело. На ногах вместо носок были портянки. Тело его стало сухим, крепким.
Они мылись, плескались.
Немец тер Сергею спину. Потом наоборот.
Сергей брился.
Немец кинул ему пару чистой одежды, туфли.
Вокруг машины уже стояли дети, женщины. Они внимательно следили, как мужчины одевались.
Уже из кабины немец спросил рыжеволосую женщину.
- А чей поселок?
- Тарбеево. Тарбеевы мы.
- Ну и что Тарбеево? А что, бляди у вас есть?
- Есть. Есть пляти, – обрадовалась она и стала показывать на женщин, стоявших поодаль. – Фот эта плять. Фот эта. Фот эта…
- А сама-то как?
- И я, и я плять, – весело закивала она головой. – Вся Тарбеево плять!
Немец захохотал, крутя головой, и нажал газ.
Машина рванулась по проселку, вырвалась на шоссе. Сергей сидел чистый. Лицо коричневое, только светлые полоски возле глаз и выгоревшие брови.
Машина шла по шоссе. Около поселков у дорог стояли дети. Они кричали, махали руками и бросали в машину камнями. Немец, пугая их, сигналил, но скорости не сбавлял.
Справа осталось озеро с камышами и серебряными бликами на воде. Над озером поднималась стая гусей.
Машина неслась на юг. Справа красное солнце садилось за горизонт.
Дорога была прямая как стрела. Впереди показалось дерево – единственный в округе карагач.
Немец притормозил.
Под деревом из скважины текла вода. У воды стоял стол, мангал, рядом, под выгоревшим тентом, накрытая мокрыми матрасами желтая бочка.
Немец поставил машину. Они с Сергеем вылезли, пошли через дорогу, под дерево.
Там стоял единственный “Жигуль”.
За столом сидело человек пятнадцать грузин. Они пили водку и пиво, ели мясо.
Немец взял десять палочек шашлыка.
Торговал маленький шустрый узбек.
- Почем пиво? – спросил немец.
- Рубль кружка, – узбек улыбнулся.
- Рубль? – Сергей потянулся к карману. Немец остановил его жестом.
- Восемь, – сказал он, бросив деньги.
Они сидели у воды, ели и пили. Солнце уходило за горизонт.
Грузины запели по-грузински.
Немец достал из кармана брюк рулончик денег, снял резинку, часть протянул Сергею. Тот, удивленный, взял.
- Остальные потом, – тихо сказал немец и залпом выпил целую кружку.
Ночь. Немец гнал машину, выжимая до ста тридцати.
Сергей держался за дверцу. Закрывая глаза, спал несколько секунд, потом встряхивался, снова смотрел вперед.
Немец снова включил рок, оскалился, нажал еще.
Навстречу им из черноты вырывалась стрела дороги, ныряла вниз под колеса.
В лобовое стекло бились ночные мотыльки.
На дороге столбиками замирали суслики. Немец давил их.
Утро. Солнце еще за горизонтом. КамАЗ стоял у обочины. Немец и Сергей ставили запаску. На немце куртка, на Сергее ватник. Холодно.
Полдень. Пустыня вокруг голая, каменистая с бурыми пятнами выгоревшей травы. Иногда полосами тянулись такыры.
Стекла в кабине были опущены. Немец и Сергей сидели голые по пояс. Оба обливались потом, стекавшим струями. Жара.
Машина шла по грейдеру. Кругом пусто.
Только вдоль дороги тянулась телеграфная линия. Через каждые десять столбов, на одиннадцатом, сидел стервятник. Стервятники провожали машину поворотом головы.
Впереди у съезда куда-то в пустыню показались люди.
Это были старики в халатах и чалмах. Они опирались на посохи и махали машине деньгами. Немец чуть сбавил скорость, посигналил, отрицательно покачал головой. Сергей успел заметить, что один из стариков опирался на винтовку.
Грейдер опускался с холма и поднимался на холм. Дорога прямая, видно далеко.
Вдруг на холме немец остановился. Посидел, опершись на руль, вглядываясь вперед.
Впереди пологий спуск, километрах в пяти следующий холм.
- Ну вот, – сказал немец.
Сергей поглядел на него, потом вперед.
- Что? – спросил Сергей.
Немец засмеялся, протянул руку за сиденье, достал чехол. Вынул из чехла стволы, приклад. Сложил, щелкнул, поглядел патронташ и снова все его перебросил назад.
Открыл дверцу, встал на подножку, поглядел по дороге назад. Снова сел, тронул машину.
- А может, не понадобится, а? – глянул на Сергея, снова захохотал.
Машина неслась под гору. Немец все чаще поглядывал в зеркало назад.
Вдруг позади раздался сигнал.
Немец, напряженно вглядываясь в зеркало, вильнул два раза, потом притормозил, снова почему-то повеселев.
КамАЗ обошпа милицейская “Нива”,
Из окна им махали полосатым жезлом.
КамАЗ встал. “Нива” тоже, метрах в двадцати впереди.
К КамАЗу шал не спеша милиционер. Он поигрывал жезлом и улыбался.
Немец сидел не двигаясь, иногда поглядывал в зеркало назад.
Сергей напрягся: ждал, глядя то на немца, то на милиционера.
Милиционер сам открыл дверцу, влез на подножку и, скалясь, потянулся за ключами в замке зажигания.
Немец аккуратно придержал его за голову, развернулся и сапогом в грудь вышвырнул на дорогу.
Из “Нивы” выскочил второй милиционер, побежал к КамАЗу.
Немец спокойно выжал газ, обогнул его и погнал машину дальше, вглядываясь только вперед…
Сзади снова раздался сигнал.
Немец, глядя в зеркало, притормозил, пропуская “Ниву”.
С обеих сторон “Нивы” им махали жезлами. КамАЗ встал.
К нему спешил тот же милиционер, расстегивая на ходу кобуру. Он не улыбался. Немец сидел, не двигаясь.
Милиционер открыл дверь, влез на подножку и протянул руку к плечу немца.
Тот аккуратно придержал его, развернулся и ногой е лицо вышвырнул на дорогу.
Второй милиционер выскочил из “Нивы”.
Немец вылез на подножку.
Тот, что около “Нивы”, замешкался.
Первый тоже сидел на дороге тихо.
Немец спокойно тронулся, объехал “Ниву”, и машина понеслась дальше на юг.
Вскоре КамАЗ снова встал.
Немец напряженно вглядывался вперед.
- Ч-черт, -выругался.
- Менты? – спросил Сергей.
- Менты – ерунда! – Немец достал ружье, зарядил, положил рядом.
Впереди по-прежнему никого не было. Немец газанул.
Машина на полной скорости неслась вперед к пустому холму.
Немец кусал губы.
Сергей как ни вглядывался, ничего не видел.
Вдруг, уже почти на самом холме, немец резко взял вправо и КамАЗ, сойдя с грейдера, пошел через холмы напрямую по степи.
Немец оглядывался влево и снова давил на газ. Их бросало в кабине.
Кругом никого не было.
Немец жал и жал на газ и все оглядывался.
- Должны успеть, – крикнул немец.
Это была настоящая гонка, но не было преследователей. Только они одни.
Они с ходу проскочили маленький деревянный мост через каньон. Мост хрустнул. За мостом немец нажал тормоз. Остановился.
Сунул Сергею ружье.
- Быстро!
Ваш Комментарий