Окраина
Фильм – оправдание девяностых
Именно так, потому что бездарные и суетные девяностые не оставили после себя ничего оригинального, а то, что можно с большой натяжкой назвать стоящим, лишь осколок великой культуры погибшей империи.
“Окраина” – фильм, о котором можно писать и говорить долго, не смотря на кажущуюся простоту сюжета. Хитрые приватизаторы отняли у мужиков землю для бурения нефтяной скважины. Мужиками это дело не понравилось, и они идут искать того, кто это сделал. Найти крайнего не так-то легко, по ходу фильма мужики распутывают клубок махинаторов и оказываются в конце концов в Москве в богатом офисе нефтяного олигарха.
Фильм поражает темой. На дворе стоит 1998 год. Россия, едва оправившись от “лихих девяностых”, снова скатывается в яму, вырытую дефолтом. На поток ставятся развлекательные программы и зарождаются первые русские сериалы. С бизнесом более-менее примирились, в новых фильмах бизнесмен скорее положительный герой, чем отрицательный. И вот появляется “Окраина”, где прямым текстом говорится о народном гневе, и не просто декларируется (было достаточно документалистики на эту тему и у Невзорова и у Говорухиа), главное, художественно осмысливается. И тогда и тем более сейчас “Окраина” смотрится незаконнорожденным ребенком, здоровым, сильным и красивым вопреки обстоятельствам рождения.
В эпоху мельчания, поражает глобальный замах авторов фильма (феномельно одаренных Петра Луцика и Алексея Саморядова), большой стиль, свойственный великим фильмам двадцатых-тридцатых годов. Здесь стоит упомянуть об отсылке авторов к фильму “Окраина”, снятого Борисом Барнетом в 1934 году, с которым роднит лишь тема бунта, да черно-белая съемка. Многие критики видят в этом проявление постмодернизма, но родство этих фильмов скорее всего обусловлено поиском твердой основы и продолжением традиций советского кино.
На мой взгляд фильм имеет намного больше общего с литературой Андрея Платонова. Вспомните тексты Платонова – особенный, будто заново рожденный язык, вроде бы реальные люди и обстоятельства. Платонов берет современный, реальный мир, разрушает его и строит заново, но при этом получается новый мир с не менее осязаемой предметностью, с новым духом. Если присмотреться к фильму, мы никогда не скажем точно, когда происходит действие – тридцатые (речь героев), пятидесятые (автомобили, город), девяностые (приватизация, олигархи). И что самое интересное, фильм не становится от этого раздробленным, вызывающим лишние вопросы, а наоборот в нем все гармонично и сконцентрировано. Это живая картина России.
Многие видят в фильме то, что хотят видеть – постмодернизм, артхаус, стеб, агитку. Лично я не могу примерить к фильму ни одного из определений. Здесь действительно много цитат из старых советских фильмов, обаятельная комичность, определенно фильм “не для всех” и серьезная постановка извечных вопросов “кто виноват?” и “что делать?”.
Про мастеровитость картины и говорить нечего (в самом лучшем смысле) – фактурные герои, внятный сюжет, а главное, правда в каждой детали.
К сожалению, авторы фильма погибли. Как это и всегда бывает в России, самые талантливые люди уходят вместе с эпохой, уходят зачастую подурацки, и нам остается лишь гадать, а что было бы если бы Пушкин дожил до встречи с Толстым, Есенин встретил бы Великую Отечественную, Высоцкий оказался бы в тех самых 90-х.
Жаль.
Даже после смерти Саморядов и Луцик пробивают своим даром стену пошлости и скуки “современного российского кинопроизводства” – совсем недавно появился появился фильм “Дикое поле” Михаила Калатозишвили , который достаточно успешно сейчас идет по западным фестивалям…
Кажется, автор увлекся. Этот фильм – хорошая комедия и только. Какой “внятный сюжет”, какая “правда в деталях”? Хотелось бы услышать поподробнее. И уж никак не “оправдание 90-х”. Перед кем? За что?
2 Александр.
Статья действительно сумбурная. Хотя мне фильм тоже понравился и не показался комедией в чистом виде. В принципе соглашусь с автором, что много общего с Платоновым. Вот лично я не могу определить – стебется Платонов или пишет серьезно. Сталин думал, что стебется, в восьмидесятые-девяностые мнения разделились, кто-то говорил, что Платонов “боролся” таким образом с режимом, а кто-то верил в искренность писателя, будто писал он это все на полном серьезе. Насчет оправдания девяностых и правда не понятно. Перед вечностью что ли оправдание? ну-ну
Уважаемый, Александр. По поводу комедии – да, я это отметил, что многие видят в этом фильме только комедию. Мне лично ближе позиция автора фильма Петра Луцика. Вот, что говорит режиссер в одном из интервью:
“– Вы согласитесь, если я определю открытый вами жанр, как эпический стеб или стебательский эпос…
– Не соглашусь. Я не люблю слова “стеб”, никогда в жизни не стебался, все что делал, делал серьезно. Эпос – да. Но малобюджетный эпос.”
По поводу правды – художественная правда. Смотришь и веришь всему, что происходит в фильме.
Что касается оправдания девяностых. Соглашусь – фраза получилась двусмысленная. Оправдание не самих девяностых, а кино девяностых. Перед кем? Перед будущими поколениями, наверное. А что было интересного в девяностых – спросят лет церез двадцать. Одни скажут – да так, суета одна, смута. Другие скажут – была и есть Окраина. Простите за пафос.
[...] Окраиной. Известно, что Петр Луцик, снявший Окраину, хотел сам снять фильм и по сценарию Дикое [...]
[...] ««Окраина» — фильм, о котором можно писать и говорить долго, не смотря на кажущуюся простоту сюжета. Хитрые приватизаторы отняли у мужиков землю для бурения нефтяной скважины. Мужиками это дело не понравилось, и они идут искать того, кто это сделал. Найти крайнего не так-то легко, по ходу фильма мужики распутывают клубок махинаторов и оказываются в конце концов в Москве в богатом офисе нефтяного олигарха…» Читать реценизию полностью [...]